Красные Сферы - Джордж Уоллис

Хотя Алвин и Люсия принадлежали к числу Тридцати Семи и в своем групповом сознании понимали это и осознавали необходимость такого шага, как личности они были охвачены ужасом, чувствуя вину и стыд за свои помыслы. И всё же, как часть Тридцати Семи, они знали: нужно укрепить свои сердца, нельзя колебаться. Аристон должен умереть, чтобы Кормак, его помощник, смог воспользоваться всеми полученными знаниями, освободить Красную Сферу из земного плена и отправить её в опасный путь.

— Мы должны возжелать его смерти, — сказал Алвин, отчасти обретя самообладание. — Так должно быть. Другого пути нет. Наши объединённые воли должны сосредоточиться на нём — и он перестанет существовать. По крайней мере, это будет внезапно и безболезненно.

— Но умрет ли он лишь оттого, что мы этого пожелаем? — усомнилась Люсия. — Вдруг его крепкий, гордый дух бросит нам вызов и откажется покориться? Что тогда?

— Тридцать семь душ обязаны победить одну, какой бы сильной та ни была, — таков был ответ мужчины. — Решено: Аристон должен умереть.

И каждый из тридцати семи верных служителей Старой Традиции направил свою волю на выполнение этой задачи, твердя про себя: «Аристон должен умереть, должен умереть».

Мрачная битва затянулась: Аристон был крайне упорен, а разум шестерых его приверженцев подпитывал его сопротивление. Странной, до крайности странной была эта безмолвная схватка, этот поединок умов. Каждый из сражающихся — кто в одиночестве в своих покоях, кто собравшись малыми группами — сидел неподвижно и безмолвно, борясь всеми силами своего духа. История мира еще не знала подобного столкновения.

Затем внезапно напряжение спало — всё было кончено. Большинство добилось своего. Словно по негласному уговору, победители и побежденные устремились в общую залу, чтобы воочию увидеть плоды случившегося и найти утешение в живой человеческой речи.

От былого возвышенного величия, от спокойной бесстрастности первого собрания не осталось и следа. Они не могли смотреть друг другу в глаза. И триумфаторы, и поверженные говорили приглушенным шепотом. Глубокое чувство вины и позора тяготило их. Ибо мертв был не только Аристон: двое его сторонников также испустили дух, и из числа Тридцати Семи один пал в этой психической битве.

— Всё кончено, и прошлое не вернуть. Мы не должны позволить этому сломить наш дух, — произнес Алвин, естественным образом принявший на себя роль лидера. — Наш путь теперь ясен. Мы обязаны исполнить Долг, следуя всем Наставлениям. Кормак займет место Аристона, а четверо оставшихся мятежников, несомненно, подчинятся нашей воле теперь, когда победа одержана столь страшной ценой. Не так ли?

— Мы подчиняемся, — печально ответили четверо.

— Значит, завтра на закате мы покинем Землю навсегда, чтобы встретить любую участь, что уготована нам Космосом. Давайте же трудиться вместе; пусть среди нас более не будет раздоров. Быть может, так мы вернем себе мир в душе и дружбу в нашем общем странствии. Час назначен: пусть каждый будет готов.

— Мы подготовимся. Мы будем готовы, — отозвался каждый мысленно.

Когда всё было подготовлено к обряду предания усопших бальзамирующему холоду, собрание разошлось. Каждый внутренне готовился к грядущему испытанию, пытаясь выжечь из сознания память о недавнем столкновении. Пытался — и находил это усилие непосильным даже для их суровой и дисциплинированной воли.

Именно тогда в смятенный поток их мыслей вторгся странный, новый голос. Он обратился напрямую к Алвину — голос из руин Эмперии, долетевший через эфир, через замерзшую пустыню.

— Говорит Селена, — прозвучали слова, отчётливо отдавшиеся в их сознании. — Говорит Селена, в первую очередь обращаясь к Алвину. Борис и я здесь; мы живы, хоть и слабы. До сегодняшнего дня мы были отрезаны от вас, закрыв свой разум от вашего влияния. Но ваши ужасные мысли, ваши страшные деяния захлестнули нас — этот чудовищный психический ураган пробил наш ментальный барьер. И теперь, зная, что Час настал, мы хотим сказать: мы тоже отважимся на Последнее Странствие.

— Да, все эти долгие годы одиночества мы упорно трудились и уверены, что мощности нашей установки хватит, чтобы намагнитить Сферу. Мы стартуем в тот же миг, что и вы; быть может, наша Сфера, неся меньший груз, обгонит вашу и первой достигнет какого-нибудь прибежища — если только во вселенной вообще можно найти приют.

— Пусть мы никогда не смогли бы стать истинными супругами, Алвин, я всегда восхищалась тобой и чтила память о тебе. Отрадно думать, что на какой-нибудь далекой планете мы встретимся вновь. До тех пор — если это «потом» наступит — прощай!

— Услышать Селену спустя столько лет! — воскликнул Алвин. — Это чудо. Мы все думали, что она и Борис давно мертвы.

— Ты все еще любишь ее? — спросила Люсия.

— Всё еще, — признался он. — Неужели мы деградировали настолько, что закрываем глаза на истину, даже если она неприятна? Да, я всё еще люблю Селену — но тебя я люблю ничуть не меньше, Люсия.

— Мы еще можем спокойно смотреть в лицо неприятным фактам, Алвин. Я могу. Ты можешь. Вот тебе еще одна истина: если бы Бюро Браков предназначило мне Бориса, я бы приняла его с радостью. Но с тобой я была счастлива. Наши души звучали в унисон. А теперь давай отдохнем, ибо времени осталось совсем мало.

День миновал; близился закат. Кормак проверил запасы энергии, динамо-машины и все соединения. Устройства кондиционирования воздуха и обогрева в Сфере были обследованы и признаны работающими безупречно. Дверь отворилась, и сорок мужчин и женщин медленно, с торжественной скорбью потянулись внутрь.

Бремя пережитого всё еще тяжким грузом лежало на их душах; едва ли хоть слово было произнесено, едва ли хоть одна мысль перетекла от разума к разуму. Каждый шел, казалось, в одиночку, не ища контакта с ближним. Посадка завершилась, и дверь глухо захлопнулась, плотно встав в герметичное гнездо.

Настал миг Судьбы. Алвин потянул на себя первый рычаг управления — прямое механическое соединение, предназначенное для того, чтобы намагнитить Красный Металл ровно настолько, чтобы освободить Сферу от хватки Земли. Как только Сфера покинет глубокую пещеру и окажется в воздухе, дистанционное радиоуправление завершит работу и придаст шару необходимое ускорение. Связь через эти пульты должна быть установлена прежде, чем судно достигнет слоя Хевисайда.

Одним судорожным движением Красная Сфера вырвалась из подземной камеры, с силой устремляясь вверх, в студеный воздух. Сквозь ставшую прозрачной металлическую оболочку корабля люди увидели, как рушатся стены их последнего земного прибежища, окончательно обращаясь в руины.

Поднимаясь — теперь уже медленнее, — они видели под собой белый мир, испещренный тускло-красными отблесками умирающего Солнца. Мир льда и снега, картину полного запустения, где ничто