Рыжая ведьма - Ничтцин Дайлхис

Возвращаясь к настоящему времени, в котором я пишу эти строки, я сознаю, как трудно объяснить, откуда мне было ведомо все то, что я только что описал. Все, что я могу сказать: я просто это знал. Та же трудность возникает и в отношении того, что последует далее. Я могу лишь излагать события так, как воспринимал их в ту пору, когда проживал эту фазу своего бытия. Мне были ведомы мои собственные переживания. Но мне были ведомы также и переживания других, в той мере, в какой они переплетались с моими. А потому отныне – по крайней мере, на какое-то время – я вынужден вести повествование в третьем лице вместо первого…

Юхор Змей – старый, сгорбленный, искалеченный и невероятно сморщенный – оторвался от работы: он как раз обтесывал и шлифовал обух боевого топора из зеленого камня. В его единственном зрячем глазу на миг промелькнул лукавый огонек, стоило ему заметить самого могучего воителя племени, проходившего всего в нескольких ярдах от хижины, у порога которой сидел старик.

– Эгей, Атхак, великий воин! Атхак Быстрый! Атхак Сильный! Атхак Грозный! Подойди и взгляни!

Огромный, вечно хмурый вождь резко развернулся и зашагал к хижине оружейника.

– Ну? – прорычал он.

Юхор Змей указал на почти законченное лезвие топора, выточенное из нефрита.

– Что скажешь, о могучий? – спросил старик с гордостью истинного мастера.

Атхак осмотрел его оценивающе, с проницательной дотошностью мастера – коим он, несомненно, и являлся, пусть и был не создателем оружия, а лишь тем, кто пускал его в ход.

– Насади на топорище, – приказал он.

– Еще рано, – возразил Юхор. – Для своих размеров он слишком тяжел. Ни один воин не сможет махать им долго. В затяжной схватке он быстро утомит даже самую сильную руку.

– Вранье, – огрызнулся угрюмый исполин. – Моя рука не устанет, даже если я буду разить им целый день в непрерывном бою!

– Не все мужчины подобны Атхаку, – льстиво заметил старик.

– И то верно, – кивнул Атхак. – Насади его на топорище, и мы поглядим, каков он на вес. Я скоро вернусь. Чтобы всё было готово.

И с этими словами он зашагал прочь.

Юхор Змей лукаво усмехнулся про себя. Дела его шли хорошо, очень даже хорошо. И он осторожно, терпеливо и умело принялся пристраивать и натягивать влажные сыромятные ремни, которые, высыхая, сожмутся и намертво свяжут топорище с лезвием, превращая их в единое целое.

Часа два спустя тень Атхака снова упала на согбенное, усохшее тело старого Юхора. Оружейник поднял глаза с притворным удивлением.

– Топор, – коротко потребовал Атак.

Юхор кивнул в сторону дверного косяка, к которому был прислонен топор. Атхак сомкнул огромный кулак вокруг толстой, прочной дубовой рукояти. Стоило ему поднять оружие, как на его обычно безучастном лице проступила свирепая, довольная ухмылка, а в глазах зажегся алчный огонек, какого ни одна вещь в жизни в нем еще не разжигала.

– Воистину, оружие достойное меня, – пророкотал он. – Какова его цена, о Юхор?

– А сможешь ли ты ее заплатить, о Атхак?

– Какова бы ни была цена, я заплачу её. Этот топор будет моим!

– Твоим – после уплаты, – кивнул калека. – Ни ты, Атхак, ни кто другой из племени не будет владеть этим боевым топором, пока за него не будет уплачено.

– Вот как? – ухмыльнулся Атхак. – Взгляни-ка, Юхор Змей. В моих руках плод твоих трудов. Раз уж цена так велика, что помешает мне, Атхаку Грозному, опробовать его на твоем старом черепе? И тогда ты разом лишишься и топора, и платы, и жизни!

Юхор спокойно посмотрел на него снизу вверх.

– Что помешает, о Атхак Глупец? Только одно! Отбивая каждый осколок от заготовки, я нашептывал заговор – проклятие, что падёт на голову того, кто завладеет этим топором даром. Рази, если хочешь. Юхор стар и искалечен, он не сможет тебе помешать!

Атхак торопливо прислонил топор к стене и опустился на корточки рядом с Юхором.

– Ну что ты, – пророкотал он. – Я же просто пошутил, старик! Назови мне цену, что должен я отдать за этот чудо-топор. Я расшибусь в лепешку, но добуду его честным путём.

– Повесть эта долгая, вождь Атхак, – промолвил Юхор. – И рассказать ее я должен по-своему. Достанет ли у тебя времени и терпения выслушать?

– Да, – буркнул Атхак. – Времени вдоволь, да и терпения хватит, лишь бы все это закончилось тем, что топор станет моим.

– Внемли же!

Юхор устроился поудобнее, заметно расслабившись. До этого самого мгновения он не был до конца уверен, окажется ли Атхак именно тем человеком, на которого старик возлагал надежды, или же придется приманивать какого-нибудь другого могучего воина на наживку в виде этого великолепного боевого топора с нефритовым лезвием. С минуту скрюченный старый калека сидел молча, а затем начал:

– Помнишь ли ты, о Атхак, как в пору твоего детства Юхор был высок, прям и ходил в воинах – в точности как ты сейчас?

– Ты сам был вождём какое-то время, если я правильно помню, – кивнул Атхак.

– Истинно так, о Атхак! А ныне – Юхор Змей, сам видишь. Изломанный, скрюченный, старый и уродливый. Оружейник и… среди прочего, знаток колдовства. Но в те дни, о которых я веду речь, я был молод, силен и не знал покоя. В битву Юхор шел первым; в мирные же дни я не мог сидеть сложа руки, пока бабы работают. Нет, я промышлял крупного зверя и был хитрым охотником. А еще я много странствовал, бывал в чужих племенах и насмотрелся на невиданные чудеса.

Однажды летом направился я далеко на север. И пришел под конец в горную страну. Горы те стояли в снежных венцах, укутанные в леса из сосен, елей и пихт; а озер там было без счета, и все до того благолепные, что глаз не оторвать. Воды в них были настолько чисты, что если глядеть с кручи вниз, они казались черными как смоль. О, дивный то был край, Атхак, да только жила там раса демонов в обличье людей.

Как-то ночью спал я на берегу малого озера, вовсе не ведая, что враги близко, а их зоркие очи уже приметили отблеск моего костра. Очнулся я на рассвете оттого, что двое дюжих воинов подмяли меня под себя! Я,