Академист - Илья Городчиков

рун. Голем протянул руку, и я понял, что если он меня схватит, дальше будет крайне неловкий разговор с Лебедевым, Огневым и, возможно, половиной Академии, а подставляться прямо сейчас как-то не хотелось.

Я ушёл в сторону, но руны под ногами активировались, замедляя движение. Голем оказался быстрее, чем положено по ходячему шкафу. Его пальцы сомкнулись в вершке от моего плеча.

Энергия сама вырвалась у меня из ног, воздух подхватил меня, и я взлетел вверх, сам едва удержавшись от мата. Рука ухватилась за массивную люстру. Люстра звякнула, пламя в магических лампах дрогнуло, снизу служащий канцелярии издал тонкий звук, который человеку его пола и возраста лучше бы не издавать при свидетелях.

Я висел под потолком и смотрел вниз на голема. Голем смотрел вверх на меня кристаллическим глазом. Ситуация была идиотская, но даровала мне понимание, что магия дарила мобильность в движениях, о чём я раньше как-то не задумывался.

Девушка-архивариус выглянула из приоткрытой двери. Посмотрела на меня, на голема, снова на меня. В её глазах были испуг и интерес. Затем она приложила палец к губам и исчезла за дверью архива.

Я переждал ещё несколько секунд, дождался, пока голем получит внутренний приказ не ломать люстру вместе со мной, и осторожно отпустил руку. Воздух подхватил падение неровно, но достаточно, чтобы я не разбился о пол, а тяжело опустился на ноги.

Служащий дрожал.

— Вам нельзя в архивное крыло.

— Я уже понял.

— Это нарушение.

— Запишите в расписание после пункта «мной владеет Совет профессоров».

До комнаты я добрался ближе к вечеру. Жилой корпус для особых слушателей находился не в общем общежитии, что одновременно было удобством и ещё одним напоминанием о наблюдении. Комната оказалась неожиданно уютной: письменный стол, кровать, шкаф, книжные полки, лампа с мягким светом, графин с водой, окно на полигон, аккуратная ваза у стены, зеркало в тёмной раме. Даже кресло было хорошим. Слишком хорошим для обычного студента.

Именно потому я не доверился бы даже мелкой пылинке. Оттого закрыл дверь и некоторое время просто слушал. Затем проверил стандартные места, где наверняка должны были расположиться «жучки» наблюдения. И ведь не ошибся. Первого нашёл за зеркалом.

Маленький бронзовый паучок с мутным кристаллом в брюшке. В лампе, под плинтусом, под столешницей, в вазе. Всё было расположено без нужной фантазии. Я просто выложил свои трофеи на стол и некоторое время на них смотрел.

Потом подхватил в ладонь и сжёг одним импульсом, отчего кристаллы легко лопнули, а бронза оплавилась в странную каплю, разнося по комнате запах расплавленного металла.

— Первая ночь в Академии началась удачно, — сказал я вслух. — Уже нашёл пять чужих ушей.

У дверей что-то прошуршало. Я не подошёл, лишь погасил лампу и прислушался. В коридоре было тихо. Бумага лежала у порога, белая на тёмном полу, и выглядела слишком невинно для вещи, появившейся сразу после уничтожения прослушки.

Я подтолкнул её воздушным движением и подцепил край листа, развернув к себе исписанной стороной:

«Ваш отец погиб не случайно».

Глава 2

Сон как рукой сняло. Какое-то время я просто сидел за столом и смотрел на записку, лежащую рядом с оплавленными остатками «жучков». Если верить записке, то отец действительно погиб отнюдь не случайно. Хотя об этом я уже давно догадывался, но сейчас подтверждение окончательно забило последний гвоздь в крышку гроба возможности того, что дело с отцом закончилось.

Я ещё раз поднёс клочок бумаги к глазам. Не было ни подписи, ни герба, ни одного намёка на возможного отправителя. Бумага самая обычная, плотная на ощупь. Сгиб на листе ровный, без спешки. Чернила успели просохнуть, запаха духов не было. Разве что пахла пылью, что для свежей бумаги достаточно необычно. А где у нас много пыли? Там, где что-то долго хранится. А у меня сейчас была одна единственная идея — архив.

Перевернул лист. Ничего. Поднёс к лампе, потом вовремя вспомнил о собственной паранойе и сначала проверил лампу ещё раз. Уже пусто. На бумаге не проявилось скрытых строк, не вспыхнул магический знак, не открылся портал в кабинет убийцы моего отца. А жаль, было бы достаточно удобно.

Зато на краю листа осталась почти незаметная серая пылинка. У меня в комнате было достаточно чисто, видно было, что убирались если не в день моего прибытия, то уж за сутки точно. Но что тогда? Архивная? Коридорная? Обычная? Я не знал. И именно поэтому не мог спокойно погрузиться в царство Морфея.

В прошлой жизни кризисы учили простой вещи: если данных мало, не нужно заполнять пустоту паникой. Нужно собрать то, что доступно. Запах, время, способ доставки, маршрут, возможные лица, которые знали о моей комнате, и те, кто имел желание подбросить мне такую фразу в первый же вечер. Список получался неприятно широким: от Лебедева до неизвестной архивариусши, от академической охраны до Тайной полиции, от людей Воробьёвых до… Да едва не до бесконечности этот список можно было продолжать. Во всей канцелярии чернил не хватит, чтобы записать все имена.

Я погасил лампу, сунул записку во внутренний карман и осторожно приоткрыл дверь. Коридор жил. Как ни странно, но после отбоя Академия будто бы получала второе дыхание. Лампы приглушённо горели, тени лежали на полу широкими пятнами, а где-то далеко гулко шагал голем.

Пришлось присесть у порога и присмотреться к полу. И здесь мне не повезло, ведь отпечатков следов не обнаружилось, однако кто-то явно ходил. Вдоль пола тянуло слабым сквозняком, несмотря на закрытые окна коридора.

Прикрыл глаза, стараясь обратиться к ощущениям. Среда несла в себе следы использованной здесь магии. Но даже по ней, вместо ясной картины, я поймал сразу всё, пусть и крупными мазками: тёплые струи от ламп, прохладный ход из-под лестницы, тихое дыхание защитного контура в стенах, слабые завихрения у дверей, далёкую пульсацию полигона, остаточный жар в собственных пальцах. Голова быстро начала гудеть. Воздух не хотел становиться камерой наблюдения. Он был слишком живым, слишком многослойным, слишком шумным.

И всё же один след выделился. Короткое движение в сторону лестницы, ведущей к служебному крылу. Не было во мне интереса насчёт того, кто там прошёл, — главное, что у меня теперь есть путь, по которому можно идти. Глупо? Конечно. Меня могли легко заманить в ловушку и там разделаться, но приходилось надеяться на охранные системы Академии. Уж они не должны будут допустить магической битвы прямо здесь.

Первые десять шагов дались легко. Потом за поворотом раздался металлический стук. Я успел спрятаться за статуей какого-то ректора с