Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

«Ну завтра отдохнём, по любому добрая будет, как кошка», и принялся наводить порядок. К слову, когда убирал стол Асты и Асела, отметил, что бокал лиера не опустел ни на каплю, только больше Асту бесил…

Уже идя спать в свою комнату и закрывая дверь, мне показалось, что из кухни показался дядя в обнимку с Астой, идущие в родительскую комнату, в которой временно обосновался Ивер. Оба были в одних рубахах, у льеры в руках бутылка и бокалы, а у дяди в руке поднос со снедью. Шли они в полной темноте, уверенные, что их никто не видит, и я решил, что пускай так оно и будет. Мало ли что могло померещиться после такого насыщенного дня?

Глава вторая

Столичный гость

Утро началось с привычной кутерьмы. Из кухни тянуло жареным луком и свежими лепёшками — Злата с невесткой уже вовсю орудовали у печи, Лаура вымешивала тесто для пирожков, а Маша, раскрасневшаяся, с закатанными рукавами, прилипшими ко лбу волосами, командовала всеми, умудряясь одновременно помешивать кашу в большой кастрюле и следить за яичницей на трех сковородках.

Я быстро проглотил завтрак и встал за стойку, сменив заспанного Яника. Встать то он встал, а проснуться забыл. Не успел я даже подготовить кружки, как гости, привлечённые запахами, пошли толпами. Злата вынесла мне кастрюлю взвара, и я только успевал наливать его и эль, принимать заказы, передавая их на кухню. Прибежала Лика, бросающая на меня испуганный взгляд, — похоже, проспала, примчалась, даже волосы не расчесав, так и торчат из-под картуза во все стороны. Вообще Машина идея с одинаковой формой для подавальщиков, как всегда, оказалась отличной. Гости сразу видят, к кому обращаться, уже не дёргают меня по каждому вопросу и сразу выискивают взглядом Яника, Лику или Млата. Млат, кстати, несмотря на работу у отца, всё равно пытается вечерами приходить подрабатывать. Даже попросил не платить ему, так как стыдно брать за один-два часа, но он научился получать чаевые и, похоже, очень доволен этим заработком.

Вот что значит солнышко после нескольких дней ненастья. Пять минут — и Яник и Лика носились по залу с подносами как ужаленные, а гости всё идут и идут. Все встали пораньше, никто не стал досыпать ранние утренние часы. Но судя по тарелкам, каша готова, нарезку сделали, и теперь осталось только дождаться выпечку.

За всей этой суетой не заметил, как вошла Аста. Но не обычная Аста — хмурая, готовая разорвать любого, кто встанет на пути, а какая-то другая. Задумчивая, с полузакрытыми глазами, она двигалась медленно, словно плывёт, и даже не рявкнула на подавальщицу, которая чуть не столкнулась с ней, выбегая из кухни. Льера просто молча села на дальний стул, уронила голову на сложенные руки и замерла.

Я подошёл с кружкой сбитня.

— Льера Аста, завтракать будете? — ставлю горячий напиток перед ней и замираю выжидающе.

Она подняла голову, посмотрела на меня невидящим взглядом, который на глазах принимал осмысленное выражение.

— А? Да. Неси что есть. — На ходу превращаясь в саму себя, шумно отхлебнув обжигающий сбитень, произнесла женщина: — Пусть Маша своих бурубродов нарежет!

Через пять минут я поставил перед ней тарелку с кашей, горку бутербродов, кружку с ещё одной порцией сбитня. Она взяла ложку, помешала кашу, отложила ложку, взяла бутерброд, откусила и застыла, глядя в окно.

— Льера, — осторожно позвал я. — Всё в порядке? Что-то нужно?

— М-м? — Она моргнула, словно просыпаясь. — Да, нормально. Просто… задумалась. Не выспалась. Иди уже…

Аста вздохнула, откусила бутерброд, запила сбитнем и снова уставилась в окно. Я тихо отошёл и принялся принимать новые заказы. Ко мне вышла Маша, разгрузившаяся на кухне, и принялась молча помогать наливать напитки, помогая пережить самый сложный утренний час.

— Так, трактирщик, — подошла и указала пальцем на меня льера Аста. — Бросай тут всё и выходи во двор. Потренируемся. Одна не хочу, а эти три остолопа, так уж и быть, пусть сегодня отоспятся. А то и правду, я их загоняла последнее время. Вы же такие нежинки…

Я хотел было возразить, что у меня зал, гости, но она уже вышла, хлопнув дверью. Пришлось дозваться Яника, чтобы он временно подменил меня за стойкой, поменять рубашку с формы бармена на старую рубаху и выбежать во двор.

Аста стояла посреди площадки, сжимая в руке тренировочный меч. Никакого доспеха — только рубаха, штаны и сапоги. Волосы убраны в тугой узел, лицо — сосредоточенное, но без обычной злости.

— Разминайся, — бросила она. — Быстро. Малый разминочный.

Я принялся за обычный комплекс: вращения плечами, наклоны, выпады. Потом она велела взять щит и деревянный меч.

— Начали.

Всё шло привычно: она делала упражнения из воинского правила: блоки, удары, отводы, снова блоки. Одно плавно перетекает в другое, я зеркально повторял за ней. А потом, без видимой причины, она переменила последовательность и вовсе принялась меня атаковать, используя разминочные упражнения, как тогда у Храма. Только вместо того чтобы после блока щитом идти в контратаку, она заставила меня дважды уклоняться от ударов по ногам, а потом вынудила снова блокировать и резко менять стойку, уходя в глухую оборону. Ну как атаковать… Обозначать атаку. Хотя с ее скоростью, которую она жестко ограничивала мне и этого хватило.

Я сбился с ритма и тут же пропустил удар по плечу.

— Ещё, — рявкнула она, не давая времени подумать. — Сначала — левая нога назад на полторы ступни, и только потом щит вверх, потом уход, потом снова блок, потом удар снизу. Повтори!

Мышцы гудели от непривычной нагрузки. Обычно дядя вёл меня по отработанной схеме, постепенно усложняя комбинации. Аста же швыряла меня из стороны в сторону, заставляя тело запоминать новые связки совершенно непривычным способом.

— Всё, что не убивает, делает меня сильнее, как говорит Маша, — пробормотал я, отбивая очередной выпад, отдавшийся в руку.

— Не умничай, — огрызнулась льера, но без злобы. — В бою нет последовательности. Есть только действие и реакция. Чем больше разных вариантов ты запомнишь телом, тем выше шанс выжить.

Мы кружили по двору, где я двигался на пределе своих возможностей, а рядом танцевала Аста, даже не запыхавшись. В какой-то момент я заметил, что Асел, вышедший на крыльцо с кружкой взвара, наблюдает за нами с явным интересом. И даже вроде как обменялись с льерой заговорщическими взглядами… Его дружинники тоже подходили и замирали,