Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

— Крев, — крикнул лиер, едва мы с Астой закончили и я отдышался. — Выйди-ка. Побалуйся с парнем. Дай ему показать себя.

Крев — рыжий парень с короткой шеей и бычьими плечами — подхватил отложенный Астой деревянный меч, крутанул кистью и усмехнулся. Если правильно помню, из вчерашних разговоров за столом, ему лет двадцать, из которых пять — при дружине лиера. Мне же, будучи на шесть лет его младше, он казался скалой, которая решила поиграть в кошки-мышки.

— Готов? — спросил Крев, приближаясь. — Только я не тетка, гладить не буду.

— Вес, — крикнула зло Аста, — дай ему от меня за тётку!

Я взял боевой щит, поданный ближайшим дружинником, и встал в стойку. Боевой легче тренировочного, от которого уже рука отнималась после разминки с льерой. Крев не стал брать свой щит — оставил у лавки. Меч держал в опущенной руке с ленивой уверенностью, которая говорила: «Давай, мальчик, начинай что-нибудь, а я потом решу, стоит ли вообще уворачиваться».

— Начали, — негромко скомандовал Асел, пододвигаясь на крыльце к Иверу, вышедшему на шум из таверны и вставшему рядом с Астой.

Я не стал разведывать. Шансов против дружинника у меня не было, но если сбить у него эту самодовольную ухмылку — уже будет достижение. Он так и не встал в стойку, просто лениво взмахнул мечом, изображая атаку, видимо считая, что я только от его вида уйду в глухую оборону.

Резкий подшаг, ускорение корпусом, выпад и удар прямо под солнечное сплетение. Тренировочный меч, конечно, деревянный и наконечник закруглён, но когда он входит в живот на полной скорости, воздух из лёгких вышибает мгновенно.

Крев, похоже, настолько был уверен, что я уйду в оборону, что не успел ни уклониться, ни блокировать. Он просто выдохнул — хрипло, с бульканьем — и согнулся пополам, рухнув на одно колено, сдавленно кашляя.

Тишина во дворе на несколько секунд стала практически осязаемой.

— Ах-ха-ха-ха! — Аста, наблюдавшая с крыльца, зашлась издевательским смехом, сгибаясь пополам. Она даже слезу смахнула, не скрывая удовольствия. — Асел! Ха-ха! Это ты называешь воином⁈ Ты жаловался, что я задираю твоих людей? Польстил ты им, польстил! Скажи, чтобы расслабились, не с руки мне о них пачкаться! Их, оказывается, любой сопляк уложить может! Где ты таких набирал — на ярмарке у скоморохов? Крев, да? Что ты там про тётку говорил? Ах-ха-ха, ну трактирщик, ну посмешил. Повторишь — лично сниму меч с этого остолопа и тебе повяжу.

А это уже было серьёзно. Крев медленно поднялся. Щёки и шея пылали от унижения. Больше не было расслабленного и уверенного в победе увальня. Парень собрался и превратился в того, кем его и взяли на службу. Дружинник.

Бой никто не останавливал, и парень, пользуясь этим, резко перешёл в атаку. Удар сверху — тяжёлый, злой. Я принял его на щит, сбивая в сторону. Второй — в голову, отбил. Третий — в бок, ушёл корпусом, подставил край щита. Четвёртый — снова в голову, едва успел подставить меч на перекрёст. Он точно помнит, что у нас тренировка⁈

Пятый — в ноги. Я прыгнул, пропуская удар под собой, и попытался рубануть по открывшемуся боку. Не достал — меч Крева уже возвращался, сметая мою атаку. Будь я сильнее, то пробил бы его блок, но тут разница в весе раза в полтора-два…

Шестой удар пришёлся по правому плечу. Почти закрылся щитом, но в бою «почти» не бывает. Несмотря на отраженный на две трети удар, боль обожгла так, что рука онемела до самых пальцев. Меч вылетел из разом ослабевших пальцев и откатился к поленнице.

— Довольно, — сказал Асел, и дружинник мгновенно откатился назад, грамотно разрывая дистанцию.

Крев замер, тяжело дыша, сжимая меч обеими руками. И было видно, что он недоволен собой. Пять ударов. Я отразил целых пять ударов, прежде чем он меня достал. Для него это фактически поражение. Я видел его лицо — там не было злорадства от того, что он вернул мне боль. Только недоумение. Стыд. И, кажется, зарождающееся уважение. Но последнее не точно.

Асел повернул голову к Асте. Долго смотрел ей в глаза. Кивнул, словно соглашаясь с чем-то, оговариваемом ранее.

— А что себе не взяла в ученики? — задал совершенно нелогичный для ситуации вопрос, словно продолжая какой-то разговор.

— А не пошёл! — с досадой? Да, с нескрываемой досадой выпалила Аста.

— Дурачок?

— Угу. Но верный. Учителя не захотел расстраивать и уже верность девчонке отдал. Ей служить собрался. Не насильно же забирать?

— Когда это тебя останавливало, — буркнул лиер и повернулся к Креву: — Назови свои ошибки.

Дружинник помялся, снова покрылся пятнами и наконец выдавил:

— Недооценил. Не подумал, что трактирщик может уметь сражаться.

— Плохо, — глухо произнёс лиер. — В первую очередь вы все должны думать. От того, что вы сделаете или не сделаете, формируется мнение обо мне, как о лиере. Но хуже, что ты сам плохо подумал обо мне!

— Я⁈ — парень рухнул на колено. — Лиер! Даже мысли такой не было!

— А ты и не мозгами думал. Я дал тебе задание показать, на что способен этот мальчик. Я в каждой таверне даю такие задания? Как часто я велю раскрыть потенциал деревенского мальчишки? Ты же знал, кто его учитель, видел учителя в деле, но всё равно решил, что даже в стойку встать не стоит? Что это для тебя высокую честь мальчишке оказать будет?

Дружинник опустил голову, но было видно, как пылают его уши и шея. Да, такого позора я и врагу не пожелаю.

— Встань, — сбавив громкость, продолжил Асел. — Пофехтуй с парнем. Твоя задача не победить его, а дать ему раскрыться, показать себя.

Крев поднялся и низко поклонился господину. Я подобрал меч, потряс правой рукой — боль понемногу отпускала. Мы снова встали в стойку.

— Не спеши, — сказал Ивер, подходя ко мне, жесткими пальцами разминая ушиб. — Дыши. Работай ногами, не пытайся победить, просто отрабатывай приемы. Как с льерой пять минут назад.

Крев наступал ровно, без ярости. Каждый его удар был выверен, но не стремителен — он давал мне время подумать. Я отбивал, пробовал отвечать, искал бреши. Он их не оставлял. Зато иногда я успевал перехватить его руку после блока, и тогда мы на мгновение замирали, схлестнувшись клинками, нога к ноге, прежде чем