Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

— Хорош, — нехотя выдохнул Крев сквозь зубы. — Не останавливайся, давай ещё.

Я не останавливался. Мы кружили по двору, взбивая пыль. Удары сыпались чаще, но я видел их — почти все. Почти. Потому что когда Крев сделал ложный выпад в голову, а сам ударил снизу в корпус, я не успел ни блокировать, ни уйти. Меч ткнулся в бок — не больно, но чувствительно, достаточно, чтобы Асел кивнул.

— Довольно. Умывайтесь, отдыхайте.

— Неплохо, трактирщик, — делано равнодушно буркнула Аста, уходя внутрь, но в её голосе слышалось одобрение. — Если твоя девчонка тебя разочарует как наниматель, возьму к себе, лошадей чистить.

Я поклонился и побрёл к колодцу, мечтая о ледяной воде снаружи и внутри. Рядом подошёл Крев и помог набрать воды и облиться. Я помог обмыться и ему.

— Извини, — буркнул дружинник, и я прекрасно понимал, чего это ему стоило. — Я правда зазнался. Хотя сам десять лет назад при трактире служкой был.

— И ты извини, что так тебя выставил с первым ударом, — кивнул парню я. — Не подумал, что ты его не отобьёшь, просто хотел начать бой с твоей обороны, чтобы ты перестал так противно улыбаться.

— Да ничего я не… ай, да ладно, я всё понял. У тебя отличный учитель. А я должен был сразу всё понять, раз ты с Астой тренировался. Она мало кого к тренировкам допускает.

На улицу вышла Маша, неся два полотенца, повязку и ложку.

— В окно всё видела, — недовольно глядя на Крева, буркнула льера, пихая ему одно полотенце. Второе протянула мне и сказала: — Дай руку. Аста дала мне какую-то супер-пупер мазь, чтобы у тебя рука не отвалилась, как она сказала. как я поняла с ее реплик про тупого, неуклюжего мальчишку, не сумевшего получить сегодня меч, она за тебя переживает, но скорее язык откусит, чем это произнесет.

Мази было с горошинку, на ложке, и Маша старательно втерла всё в распухшее плечо и потом плотно замотала повязкой.

— Вот оно тебе надо? — осторожно спросила Мария, тыкая пальцем в отложенный в сторону меч.

— Да. Я хочу быть готовым защитить своих близких в любой момент, — уверенно ответил я.

— А в процессе готовности не боишься так без руки или без глаза остаться? Я чуть не поседела, когда этот тебя чуть по голове не достал!

— Простите, льера, был не прав, — виновато пробасил дружинник, опасливо отодвигаясь от Маши. — Спасибо за полотенце, куда его потом отнести?

Льера неопределённо махнула рукой в сторону портомойни и повернула голову к воротам, откуда раздавалось цоканье копыт.

Во двор въезжал парень в дорожном плаще, изрядно запылённый, но с лихой посадкой. Не охрана, скорее гонец. Он спешился, не глядя, привязал коня к столбу и направился к дверям. Я вышел навстречу. Сам гонец, молодой парень в простой, но добротной одежде, вежливо кивнул, глядя мне за спину, на Машу.

— У меня послание для льеры Марии, — он достал из-за пазухи сложенный лист с сургучной печатью. — От лиера Сайзена Трин Годора.

Я принял письмо. Сайзен — тот самый, что в прошлый раз едва не утащил наши картины, а потом заказал у Маши портрет. Признаться, я уже и забыл про него.

— Обедать будешь?

— Некогда, хочу вернуться сегодня в Город, засветло, — мотнул головой, но, подумав, добавил: — Воды бы глотнуть и коня напоить. И обратно.

Я мигом сбегал, налил кружку сбитня, принёс краюху хлеба с сыром и копчёной колбасой. Парень благодарно кивнул, перекусил, усевшись на лестницу, а я тем временем вышагал коня и напоил отстоявшейся, тёплой водой. Ускакал он так же быстро, как и появился, оставив на крыльце несколько медных монеток.

— Послезавтра⁈ — вскрыла Маша письмо и пробежала глазами. — Ах ты ж… Я же там ещё не доделала! Да забыла я уже про него! Так, помоги всё вытащить, пока светло, дорисую за сегодня и завтра. Высохнуть не успеет, но это уже его проблема…

Мы с Машей сбегали в её комнату, притащили огромную подставку с натянутым холстом. Два локтя на два с половиной, большая картина, где Сайзен, в вычурно-парадных доспехах, стоял одной ногой на поверженном драконе. Дракон получился будто живой — чешуя переливалась, пасть разинута в последнем хрипе. Но вот доспехи как-то резали глаз… Не могу объяснить, но с ними что-то было не так. Но красивы, спору нет. Золотая насечка, гребень на шлеме, наплечники с крыльями. Но Ивер, проходя мимо, остановился, с ходу понял, что не так, и покачал головой.

— Маша, — сказал он негромко, — в таких доспехах сражаться нельзя. Наплечники будут локоть сковывать, нагрудник слишком уходит в стороны, руки вперёд не вытянуть. Вот эта чеканка будет отлично удерживать стрелы, то есть в этом месте легко пробить.

— Та-ак… Поняла, — недовольно протянула Маша. — Вот хотела же в обычной одежде изобразить. Сильно много надо исправить?

— В целом нет. Тебе надо… Как бы тебе объяснить… Вес, а притащи мой тяжёлый доспех из сундука. Хотя идём вместе, там же Асел сидит…

Извинившись перед лиером, мы быстро вытащили сундук в коридор, взяли необходимое и вышли к Маше. Та уже сделала наброски плаща, которым по замыслу должна была скрыть часть нагрудника, убирая излишнюю широкость.

— Так, Вес, надевай на себя, я помогу, — скомандовал дядя, заставив меня удивлённо вытянуть лицо. — Чего ты? Не мне же снаряжаться в такую жару.

Ну да, зачем ему жариться, я ведь есть. Железная дядина логика.

В доспехе я выглядел глупо, всё же до статей Ивера мне не хватало года три, по его же словам. Всё, что было лишним, стянули парой ремней за спиной, придали такую же позу, что на картине, и принялись обсуждать, оставив меня жариться в доспехе на солнышке. И чего я так его ждал?

— Вот, теперь видишь? Вот эти крылышки можно только вот до сюда сделать. Вес, подними руку, словно выполняешь «полёт сокола к небу». Замри! Маш, смотри, если крылышки будут длиннее, то упрутся…

— А не рано вы на мальчишку доспех надели? — раздался насмешливый хохоток льеры Асты. — Я, конечно, его похвалила, но это не повод корову в бардинг рядить. А это так и выглядит!

— Да нет, он нам в качестве манекена для позирования служит, — захихикала Маша.