Шеф-повар придорожной таверны III - Кирилл Игоревич Коваль

Аста как раз подошла и взглянула на холст. Насмешливое выражение сразу пропало, и женщина возмущённо рявкнула:

— Меня значит с глупым лицом рисовать, а какого-то сопливого мальчишку… вот так⁈ Я сейчас увезу тебя в храм и пока не нарисуешь мне что-то подобное, я тебя никуда не выпущу!

— Хорошо, хорошо, следующий портрет в героическом фэнтезийном сеттинге — ваш!

— Это у вас такие монстры водятся? — уже спокойным тоном спросила Аста, более внимательно рассматривая поверженного ящера.

— Уже не водятся. Всем хотелось вот так позировать, всех истребили, — с серьёзным лицом, но со смешинками в глазах ответила Маша. — Но я и других монстров помню. Подберу любого по душе!

Аста не успела ответить, к нам подошёл Асел, обошел всех и сразу же стал смотреть картину.

— Смотрю в окно и не могу понять, что тут происходит… Что вы тут за монстров делите? Ох! Льера! Мне нужна такая же картина, но со мной!

— Хорошо. Сразу же после Асты…

— Плачу в два раза больше, если меня начнёте писать уже завтра!

— А ты не сильно обнаглел, Асел?

— Всё в порядке очереди, — прервала их перепалку Маша, добавив совершенно неуместную фразу, к которым я уже привык, но которая полностью заморозила лица лиеров, по неопытности общения пытавшихся её понять: — Кто первый встал, того и тапки!

Сделав вид, что им всё понятно, лиеры перестали спорить насчёт очередности, но зато начали бурно спорить насчёт того, какой доспех должен быть, как лучше его повернуть, чтобы раскрыть больше преимуществ, и, нисколько не смущаясь, принялись вертеть меня и ставить во все мыслимые и немыслимые стойки. Асел даже сам лично сбегал до сарая и принёс деревянный меч — так он увлёкся спором, доказывая, что его поза самая лучшая и героическая. Маша покатывалась со смеху и что-то рисовала.

Когда меня наконец отпустили и я с облегчением снял мокрый поддоспешник, я первым делом бросился посмотреть, что же получилось.

Рука Сайзена, сжимающая меч, теперь упиралась локтем на колено, упёртое в поверженного дракона, часть нагрудника закрывал алый плащ, развевающийся на ветру. Броня на груди сменила рисунок, но пока он представлял собой лишь набросок. Наплечники значительно уменьшились, а шлем подрос. Левая рука теперь сжимала флагшток с узким вымпелом, с гербом Трин Годоров. Декоративных элементов на доспехе поубавилось, но появилось больше чеканки с золотом и серебром. В общем, картина только выиграла и стала более реалистичной и величественной.

— Надеюсь, успею нарисовать за два дня, — почесав затылок деревянной частью кисточки, посетовала Мария, на что сразу получила ответ от обоих лиеров:

— Подождёт, не обломается! Вякнет что-то — в конец очереди!

— Ради такого и десять дней обождать можно!

Маша рисовала весь оставшийся день, прервавшись буквально на полчаса, чтобы сбегать на кухню и дать распоряжения насчёт ужина.

К вечеру во дворе стало шумно. К ставшему обильным количеству гостей добавились всадники — въехал целый десяток в одинаковых плащах, с незнакомыми мне гербами. Впереди — молодой парень лет пятнадцати, черноволосый, с тонкими чертами лица и высокомерным прищуром. Он спрыгнул с коня, не дожидаясь, пока примут поводья, и оглядел двор с таким видом, словно попал в сточную канаву.

— Дядя Асел! — воскликнул он, заметив вышедшего на крыльцо лиера. — Ну и дыра! Я думал, Линстайн, где я проходил обучение в прошлом году, хуже уже некуда, но теперь вижу, насколько я заблуждался!

— Здравствуй, Рейнар, — с некоторой насмешкой ответил Асел. — Не буду спрашивать, как добрался, а то чувствую — нытья добавится. Привыкай, во благо государства где только не окажешься!

Рейнар подошёл, обнял Асела и уточнил:

— Ты же меня просто тут встречаешь? И дальше мы в город поедем?

— Нет. Поверь, для тебя же лучше будет тут пожить. Тут хоть люди нормальные. А на шахтах сейчас всё строится, шум, пыль до небес, и поговорить не с кем, мы там единственные лиеры будем.

— Можно подумать, тут лиеры водятся⁈ — издал смешок парень, оглядывая всех вокруг и замечая вышедшую из дверей Асту, что с трудом удерживала улыбку на лице, пытаясь казаться строгой и чуждой эмоциям. — Тетя Аста⁈ Какими судьбами⁈ Ты сюда ради меня приехала⁈

Парень совершенно искренне обрадовался и в три прыжка домчался до лестницы и сгрёб в объятьях женщину.

— Ну-ну, не льсти себе, мальчишка! Я про тебя только вчера узнала! Но, признаюсь, рада тебя видеть! А ты чего такой худой стал⁈

— Да лиер Тарс тин Шорса меня совсем уморить хочет! По четыре часа с ним занимаюсь. В день!

— Ну этот может… Ты давай устраивайся, да за ужином расскажешь, что там нового в столице.

Ужин задался на славу. Маша, отдохнувшая от кухни за весь день, расстаралась для лиеров как никогда. На столах дымились горшки с жарким, салаты с майонезом, пироги с мясом и грибами, миски с соленьями… Для Асела подали отдельный горшочек и салат, но на это особо никто не обратил внимания. Даже вино, по его просьбе, наливал я сам, выходя из-за стойки, когда он подавал мне знак. В бутылке был специальный компот, с которым лиер и блистал застольными здравицами. Маша, выдавшая ему этот компот, и подала идею с тем, чтобы тайно его пить под видом вина.

Рейнар, пришедший последним с двумя незнакомыми мне лиерами, сперва ковырял еду с брезгливым видом, но после первого же куска жаркого из телятины с овощами его лицо заметно смягчилось.

— Надо же, — протянул он, жуя. — А я думал, чего ты в этой таверне застрял. А тут… — он поднял ложку, указывая на горшок, — это почти как в столице!

— Почти? — Аста усмехнулась, отхлёбывая вино. — Ты в столице такое пробовал?

— Ну… — Рейнар замялся. — Повар у отца… было что-то похожее. Но здесь, пожалуй, признаю, даже лучше. Кто у вас тут готовит?

— Льера Мария, — ответил Асел, подавая мне знак наполнить ему кубок. — Она же великая художница, чьи портреты ты, возможно, видел на стене.

Рейнар оглянулся на картины — на портрет Ивера верхом, на деревенский пейзаж, на тренировочную схватку Весела с Ивером. Его брови поползли вверх.

— Это она нарисовала?.. — он замолчал, переваривая. — Талант. Я таких работ даже в галереях столицы не видел. И она при этом