Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

class="a">[7] и продукты для банкета. В честь праздника в поместье Юйвэнь будет устроен торжественный пир, – опустив голову, в комнату с докладом вошла Юйнур, рабыня Цуй Юйфан.

Отпустив Юйнур, Ли Чжэньмэй подошла к заднему окну, приподняла штору и выглянула в окно. Все три здания на заднем дворе были отведены старшей супруге Цуй Юйфан, где она искала рецепт пилюли бессмертия. Вглядываясь в просветы между плотно посаженными соснами, Ли Чжэньмэй высматривала старшую супругу. Если бы не предупреждение Цуй Жусу, она бы никогда и не подумала, что в поведении Цуй Юйфан может быть что-то необычное.

Юйнур постучала в дверь, и Цуй Юйфан высунула полголовы в окно. Давно не видавшая солнца кожа приобрела на щеках землисто-желтый оттенок, одрябла и свисала вниз. Вот вам и важная старуха! В ней напрочь отсутствовала прежняя утонченность и величие незаурядного человека. Ли Чжэньмэй, не заметив ничего подозрительного, отвела взгляд.

– Матушка! – раздался встревоженный голос Юйвэнь Кая, взволнованно стучавшего в деревянную дверь, словно дятел.

– Кай, сынок, что стряслось? – Ли Чжэньмэй отворила дверь.

– Матушка, Биюнь сказала, что у вас целый день маковой росинки во рту не было. Я приказал на кухне сварить рисовой каши, чтобы вы прогрели желудок.

Юйвэнь Кай был одет солидно, на его лице расплывалась улыбка, сквозь которую слегка просматривались черты его отца. От каши на подносе вздымался ароматный пар. Вспомнив о поручении Цуй Жусу, Ли Чжэньмэй впустила сына в покои, а затем передала ему книги.

– Взгляни. Любишь такое читать?

– «Дао дэ цзин»? «Инь фу цзин»? Матушка, с каких это пор вы поменяли вкусы и увлеклись этими книгами? – в изумлении спросил ее Юйвэнь Кай.

– Твоя матушка не так умна. Один выдающийся человек передал мне эти книги, сказал, что они могут помочь человеку найти свое место в этой жизни. А я все в толк не возьму, неужто эти книги могут в золото обратиться? Какое еще «свое место», разве не серебром только и можно обеспечить себе спокойную жизнь, купив дом и землю? – Взяв миску, Ли Чжэньмэй принялась маленькими глотками пить обжигающую жидкую кашу.

– Матушка, путь к счастью и богатству лежит через книги. Свое место в жизни, о котором сказал мудрец, это не просто дом и земля. А кто он? Можете ли вы представить меня ему? – Юйвэнь Кай радостно принял книги: такой подарок был ему больше по душе, чем лук и стрелы.

– Он… Ну, в общем… Он удалился от мира и поселился в горах Чжуннань, в наш суетный мир выходить отказывается. Так что ни к чему тебе искать его покровительства, сам изучай эти книги, – от собственной лжи у Ли Чжэньмэй разрывалось сердце.

– «”Инь фу цзин” состоит из трехсот слов, первая сотня слов говорит о дао, вторая сотня – о законе, а третья – о мастерстве. Три части книги слиты воедино. Совершенномудрые, добродетельные, просвещенные и глупцы – каждый может, в соответствии со своими способностями, обрести знания с помощью этой книги…»

«Превыше всего стоит дао-путь, которого придерживаются боги и святые. За ним следом идет закон, способный обогатить страну и успокоить народ, а ниже всего идет мастерство побеждать в сражениях, командуя доблестными войсками. Совершенномудрые в процессе изучения этой книги познают дао-путь, добродетельные – овладевают законом, просвещенные – осваивают мастерство, а мелкие люди лишь навлекают на себя бедствия. У каждого своя судьба», – Юйвэнь Кай с удовольствием декламировал нараспев отрывки из канона.

Ли Чжэньмэй радостно смотрела на сына, старательно читавшего книгу. Не отличишь от Цуй Жусу в молодости! Тут до ее слуха донеслись радостные голоса и смех Юйвэнь Сюна и его молодой жены. Ли Чжэньмэй надеялась, что и Кай познает счастье брака, тогда ей как матери можно будет умереть без сожалений. Разве воспитать достойных и успешных потомков не главный долг матери?

– Кай, я собираюсь готовить вино тусу, ты рад? – сияя от удовольствия, спросила она своего любимого сына.

– Матушка, а разве вы не собирались специально для меня приготовить вино трехцветных фиалок? – спросил Юйвэнь Кай, не поднимая головы.

– Не вздумай его пить!

– Почему это?

– От этого вина люди теряют память, – печально ответила она сыну.

– А оно может помочь забыть муки и беспокойства? Чтобы остались только приятные воспоминания и чистота души? – взбодрился Юйвэнь Кай.

– Нет. Оно стирает без исключения и мучительные, и прекрасные воспоминания, превращая человека в слабоумного.

Глава 36

На Цинчжао: Идти по снегу в поисках цветущих слив

По сравнению с величественными усадьбами прочих главнокомандующих дом На Цинчжао был и впрямь скромен. Во дворе стояло несколько двухэтажных кирпичных зданий, покрытых зеленой черепицей и не украшенных даже резьбой по камню. Воротные столбы были покрыты черным лаком, вокруг них вились засохнувшие лианы – единственные уцелевшие напоминания об осеннем пейзаже. Кто бы мог подумать, что за воротами уже давно шел обильный снегопад, приближалась суровая зима.

Поместье утопало в ночной тиши. Только в галерее у покоев На Цинчжао висел красный фонарик, развевавшийся на ледяном ветру. Какое счастье иметь фонарь, когда мир окутан мраком и безмолвием.

Распахнув глаза и тяжело дыша, На Цинчжао полулежал на кровати. Непрерывный кашель вот уже несколько дней подряд мучил его, отчего он напрочь лишился изящества бесстрашного героя. Щеки ввалились, кожа лица обвисла, только прямой орлиный нос и блестящие черные глаза сохраняли суровый облик главнокомандующего. Темная борода и усы, красота которых раньше вызывала всеобщее восхищение, растрепались и пожелтели, напоминая заросли сухой травы в пустоши. Во всем его облике сквозило дыхание приближающейся смерти.

– Отец, вот лекарство, которое прислал наставник Дуань из дворца, оно укрепляет тело, восстанавливает здоровье, сварено из чудодейственных трав. Пейте, пока горячее, – заботливо предложил На Лоянь, садясь на кровати больного.

Юноша только что отдернул толстую портьеру, защищавшую комнату от ветра и снега, и вошел в покои, держа в руках испускающую пар чашу с лекарством. Он был плотно укутан в темно-синие меховые одежды, а голову покрывала теплая шапка.

Говорят, что даже самые почтительные дети теряют терпение при уходе за долго болеющим родителем, но преданность На Лояня отцу была безоговорочной. На Цинчжао не вставал с постели уже очень давно. Жена, пожаловавшись, что он кашляет посреди ночи, переехала в другую комнату и сейчас уже спала. В эту морозную зимнюю ночь только сын На Лоянь по первому зову поднялся ото сна, чтобы ухаживать за ним.

– Когда Цзялань разрешится от бремени?

С трудом проглотив терпкую