Небо наизнанку - Алексей Снегов

— Степанов, — подполковник посмотрел Скифу прямо в глаза, — у меня к тебе разговор. Не для протокола.

Майор дернулся было, но Воронов остановил его жестом. Было видно, что субординация здесь, на краю гибели, уже начинает трещать по швам.

— Ты сегодня первый, кто сбил немца. В целом полку. Понимаешь, что это значит?

Скиф молча кивнул.

— Это значит, что остальные либо мертвы, либо не успели взлететь. У меня было тридцать две машины на утро. Сейчас — четыре на ходу и еще, может, три удастся подлатать. Пилоты… — Воронов замялся. — Пилоты, которые живы, в основном молодежь. Вчерашние курсанты. У них по десять-пятнадцать часов налета. Если я пошлю их в бой сейчас, они сгорят в первом же вылете.

Скиф слушал молча. Он уже понимал, к чему клонит командир.

— Ты — командир звена. Формально — старший лейтенант, но звание тебе, видимо, присвоят задним числом. У тебя есть опыт. Не знаю, откуда — может, оттуда, — Воронов неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, — но ты сегодня показал, что умеешь воевать. Поэтому приказ такой: собирай людей. Тех, кто уцелел. Бери всех — из первой эскадрильи, из второй, из третьей. Формируй сводную группу. И готовь их.

— К чему готовить, товарищ подполковник?

— К тому, что будет завтра. Послезавтра. Через неделю. Немцы не остановятся. Они прут на восток, и нам нужно их задержать. Любой ценой. Сможешь?

Скиф выдержал паузу. Он вспомнил лица тех, кого видел на аэродроме. Молодые, перепуганные мальчишки в выцветших гимнастерках. Техники с разводными ключами, пытающиеся залатать пробоины в надежде, что это поможет. Санитарку — девчонку лет девятнадцати, которая тащила раненого, надрываясь под его тяжестью.

— Смогу, — сказал он. — Но мне нужно кое-что.

— Что именно?

— Во-первых, полная свобода в тактике. Я буду учить их не по уставу тридцать девятого года. По-другому. Так, как воюют немцы. И так, как они не ожидают.

Воронов кивнул.

— Во-вторых, боеприпасы и горючее. Все, что есть. Я понимаю, что со снабжением плохо. Но если мои люди поднимутся в воздух с полупустыми баками и без патронов — это будет не бой, а расстрел.

— Сделаем. Что еще?

— В-третьих… — Скиф помедлил. — Мне нужен доступ к пленным. Хотя бы к одному. Желательно — пилот.

Майор, который до этого молчал, хмыкнул:

— Зачем вам пленные, лейтенант? Допросы — не ваша компетенция.

Скиф посмотрел на него. Взгляд был спокойным, почти ленивым. Так профессионал смотрит на дилетанта, который задает глупые вопросы.

— Мне нужно знать, как они мыслят. Что им приказали. Как они взаимодействуют в воздухе. Их частоты, их тактические схемы. Уставы я читал. Мне нужен живой противник, товарищ майор. Чтобы понять, как его бить.

Воронов хлопнул ладонью по столу:

— Добро. Пленного достанем. У коменданта гарнизона есть парочка — взяли этим утром, когда сбили разведчик. Теперь иди, Степанов. Времени у тебя — до темноты. Завтра — вылет.

Скиф козырнул и вышел.

--

На аэродроме все еще горели склады. Черный дым застилал солнце. Санитары грузили раненых на полуторку — тех, кто еще мог выдержать дорогу до госпиталя в Гродно. Безнадежных оставляли здесь, под навесом у столовой.

Скиф нашел своих людей в дальнем капонире. Там, укрывшись от посторонних глаз, сидели на ящиках из-под снарядов четверо пилотов. Совсем молодые. Старшему — лейтенанту с перевязанной рукой — на вид было не больше двадцати пяти. Младший, белобрысый паренек с детским, еще не успевшим огрубеть лицом, выглядел лет на девятнадцать. Увидев Скифа, они вскочили. В глазах — страх пополам с надеждой. Страх — потому что утром они видели, как умирают их товарищи. Надежда — потому что этот странный лейтенант с чужим, колючим взглядом только что сбил немца.

— Вольно, — Скиф махнул рукой. — Садитесь. Разговор будет долгий.

Он обвел их взглядом. Четверо. Плюс еще трое в лазарете. Плюс техники, которые тоже могут сесть за штурвал в крайнем случае. Десять человек против армады люфтваффе. Десять — против сотен.

«Ну что ж, — подумал Скиф. — Когда-то я начинал инструктором с группой из двенадцати курсантов. И ничего. Выучил».

— Меня зовут лейтенант Степанов. Позывной — Седьмой. Для вас — командир. С этой минуты мы — сводная истребительная группа. Никаких звеньев, никаких эскадрилий. Одна группа. Одна задача. Выжить и нанести противнику максимальный урон. Вопросы?

Белобрысый паренек неуверенно поднял руку.

— Товарищ лейтенант… а правда, что вы «мессера» сбили? С одного захода?

— Правда.

— А научите?

Скиф усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невеселой.

— Научу. Но предупреждаю: то, чему я вас буду учить, — это не по уставу. Забудьте все, что вам говорили в училище. Звено из трех самолетов — в прошлом. Будем работать парами. Ведущий — ведомый. Никаких лобовых атак — только вертикаль, только энергетика. «Мессер» тяжелее «Ишачка» на вираже, но превосходит нас в скорости и скороподъемности. Значит, навязываем горизонтальный бой. Заставляем его крутиться. А когда он потеряет скорость — бьем.

Он говорил, и они слушали, затаив дыхание. Эти мальчишки еще не знали, что их новый командир — человек из другого времени. Но они уже чувствовали: он знает то, чего не знают другие. Знает, как побеждать.

А для тех, кто заглянул в глаза смерти утром 22 июня 1941 года, это было единственное, что имело значение.

— Первое занятие — через час, — закончил Скиф. — Вопросы есть?

Вопросов не было.

Он развернулся и зашагал к штабу. Ему еще нужно было допросить пленного немецкого пилота. И сделать это так, чтобы получить максимум информации.

По пути он вдруг остановился. Достал из кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок — карту, с которой все началось. Развернул. Дата в углу — 22.06.1941 — никуда не делась. Этот день еще не закончился. И он станет первым днем его новой войны.

Скиф аккуратно сложил карту и убрал обратно.

— Ну что, герр оберст, — пробормотал он себе под нос, вспоминая тактические схемы люфтваффе, которые изучал когда-то в академии. — Посмотрим, как тебе понравятся мои уроки

Глава 4

Глава 4. Группа

Война — это не только бои. Это еще и умение говорить с теми, кто уже считает себя мертвым.

Скиф вышел из комендатуры, когда солнце уже клонилось к закату.