Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

Вечером этого же дня я уже расположился «лагерем» у того камня, который когда-то, пятьдесят лет вперёд, выбрал ориентиром. До землянки от камня было сорок пять шагов строго на юго-запад.

Рядом с камнем протекал бурный ручей, берущий начало с самых верховьев Золотой горы. Эта возвышенность, которую по праву называли горой, так как она имела высоту под тысячу метров над уровнем моря, имела довольно пологие склоны, что обеспечивало большую площадь водосбора. Именно поэтому ручьи стекавшие с горы и впадавшие в Бачелазу, огибавшую гору почти по кругу, в своих устьях больше походили на небольшие реки.

Вот и этот ручей, бравший начало в четырёх километрах выше и вбиравший в себя около десяти притоков, был довольно обильным. И мне нравилось располагаться именно здесь, под огромным камнем, «прикрывавшим спину» и от зверья, и от ветра. А зверья здесь было достаточно. Имелись и тигры. Хм… Тигр-то, естественно, один на тысячу квадратных километров, а остальные пять-шесть тигриц и у каждой по два тигрёнка. Ну, как тигрёнка? До двух лет тигр считается тигрёнком. А значит, в тайге встретить тигра совсем не проблема. И встретить — не значит увидеть. Я сколько раз видел заполняющиеся водой следы, а живого тигра видел всего раза три.

Вот и сейчас, сидя у костра, когда я услышал тигриный рык и собачий визг, то не удивился, понимая, что тигр, или, что более вероятнее, тигрица прихватила волка. Волков тигры любят, как деликатес и чаще всего ловят их летом, когда волки живут и выхаживают волчат парами. Зимой волки, как известно, собираются в стаи и взять их тиграм сложнее. А вот летом… Да, к тому же, волчат… Это с большим тигриным удовольствием. Вот и сейчас тигр кого-то из волков прихватил себе на ужин.

— Наверное, потому в Приморском и в Хабаровском краях так мало волков, что много тигров,- подумал я. — А вот в Амурской области с волками настоящая беда. Ведь тигр берёт в тайге только то, что может съесть сейчас, а волк вырезает стада оленей и косуль под ноль.

Где-то очень близко раздался волчий вой. Да не простой, а какой-то певучий.

— Неужели красные волки? — подумал я. — Ни разу не встречал. А русские переселенцы встречали волков на всей территории в больших количествах. Да-а-а… Не видел, и не увижу. Сожрал тигр моего волка!

Я поразмыслил над бренностью бытия и пришёл к заключению, что тигр теперь сытый и я ему на ужин теперь не нужен. Хотя… Их ведь трое. А красные волки несколько меньше серых. Что там есть-то?

Встав я попытался разглядеть своим фасеточным зрением окружавших меня крупных животных. «Зрение» послушно вычленяло объекты нужного мне размера. Это было забавно, убирать из поля «зрения» сначала мелкую живность, потом крупнее и крупнее. Мелкие пятна таяли и растворялись, а оставались крупные. Это были плоские силуэты, дистанцию до которых только с его помощью определить было не возможно. Пришлось активировать «ночное зрение».

Ночное зрение, хоть и было узко направленным, как обычное, но, объединившись с фасеточным, они дали мне чёткую картинку окружающей местности, растений и выбранных фасеточным зрением живых объектов. Причём, объекты, если их не приблизить, проступали сквозь растения контуром.

— Словно квантовый радар, — подумал я.

Про квантовый радар я читал, что он способен проникать сквозь препятствия и благодаря программному обеспечению, разработанному российскими специалистами, «выкладывал» на монитор картинку объекта в «разрезе» на глубину до десяти метров. Так же, как компьютерная томография.

— Может и у меня так работает, и Мишка Иванович прав? Я, как летучая мышь посылаю излучение и принимаю его обратно, а мозг обрабатывает и выдаёт нужную мне картинку? Хм! Летучий Миш, хе-хе-хе…

Ни тигра, ни волков я не обнаружил.

— Наверное, закрыты от меня соседним распадком, — решил я.

Там дальше протекал ещё один ручей, поменьше размерами.

— Однако, спать сегодня не придётся. Меня сонного кошка придушит, как мышонка и не проснёшься.

Прислонившись спиной к камню, я сидел, смотрел сквозь костёр и видел, как серебрится вода ручья в лунном свете, как копошатся в ручье еноты, и как на противоположном склоне укладывается спать медведица, атакованная двумя «медвежатами», вцепившимися в неё соски своими жадными губами. Она весь день отбивалась от двухлетних переростков и вот, наконец, сдалась.

Приблизив изображение почти вплотную, я внимательно разглядывал семейство, пока они не заснули.

— Да-а-а… Жаль, что нельзя, то что видишь, снимать на видеокамеру, — подумалось мне, но я тут же одёрнул себя. — Не гневи Бога, Миша! И так тебе дадено столько, что надо ещё постараться унести и не расплескать.

Я сидел, осматривал погрузившиеся в ночь окрестности и думал, зачем это всё мне?

— Ну, целительство, положим, вещь нужная и полезная, а зрение? Или что это такое вообще? Радар, млять! Нахрена он мне сдался? Спецназ в прятки обыгрывать? Так это случай частный. Побочный эффект целительства? Сила через края прёт? Так, лучше бы мне видеть, что у людей внутри происходит. Или ну его нафиг? Ещё начну умничать и править по-своему. А так… Наложил руку, и отдался на волю всевышнего. Но для врачебной практики диагностика бы пригодилась. Диагноз как ставить? По

Незаметно для себя я уснул, но видеть, что передо мной происходит, продолжил. Интересно, что во сне я это отметил и даже поблагодарил кого-то за то, что позволил вздремнуть, но не потерять бдительности. Мне так и продолжало сниться, что я смотрю в долину ручья и эта картина сопровождалась его журчанием. Очень хороший получился сон. Дал отлично выспаться.

Когда я открыл глаза, сон будто бы продолжился. Передо мной лежала покрытая розовеющим от восходящего солнца туманом долина реки Бачелаза. Именно за такие виды я любил эти места. Я любил море и восходы над ним. Тайга тоже мной воспринималась как море. Особенно, если на неё смотреть сверху. А охота… Что подводная, что таёжная — принцип один, набрал воздуха, нырнул, вынырнул. Главное вынырнуть… И не понятно, какого моря я опасался больше. Но и к тому, и к этому относился очень уважительно и с высокой степени осторожностью.

Костёр, естественно, затух, но стоило положить в него припасённые заранее дрова, и он воспылал. Продрог. Поставил на камни большую кружку с водой и услышал скулёж и тихое певучее подвывание. Причём, в три голоса подвывание. Но тихое-тихое. Плачущее.

Подвывание слышалось примерно с юго-запада, как