Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

Я силой заставил себя повернуть башку в сторону параллельного десятого «Б». Так, ладно, тут у нас что?

И вот здесь мой взгляд споткнулся.

В строю десятого «Б» стояла ослепительная платиновая блондинка. Она была на целую голову выше большинства своих одноклассниц и выделялась из этой серой школьной массы, как породистый скакун среди ломовых лошадей. Я замер, лихорадочно соображая. Лицо показалось мне до боли знакомым. Где я мог её видеть? В тайге? Нет. В Хабаровске? Ну конечно!

Это же девчонка Олега! Первая красавица его прежней школы.Мы познакомились у Феди дома , когда я был с Леной

Вот это поворот... Перевестись из элитной школы в самом центре города сюда, в наш рабочий, богом забытый Южный микрорайон, прямо перед выпускным классом? Для этого нужно было иметь либо очень безбашенных родителей, либо какие-то невероятно веские, возможно, трагические обстоятельства. Хоть убей, не мог вспомнить, как её зовут.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, блондинка повернула голову. Сначала она мазнула по мне равнодушным взором, уже собираясь отвернуться, но тут же резко вернула взгляд обратно. Узнала. На её лице промелькнуло искреннее удивление, а затем она, совершенно не обращая внимания на строгую тишину линейки, весело помахала мне рукой.

Я тоже слегка приподнял руку, вопросительно выгнув брови и разведя ладони в стороны — без слов транслируя очевидный вопрос: «Какими судьбами ты в нашей глуши?»

Она смешно скривила грустную мордочку и тоже развела руками: мол, а что делать, жизнь штука сложная.

Я ободряюще улыбнулся ей и коротко поднял вверх руку сжатую в кулак — старый добрый жест «Рот Фронт», держись, прорвемся. Девчонка улыбнулась в ответ, поправила рукой свои почти белые, отливающие платиной локоны, задорно встряхнула головой и сделала едва заметный кивок: «Справлюсь, не сомневайся». Ну вот и поговорили. Беззвучный телеграф уличных знакомств сработал безупречно.

И в этот самый момент над плацем из хрипящих динамиков разнесся торжественный голос завуча: — А сейчас слово для поздравления предоставляется лучшей учительнице нашей школы и помощнице, пионервожатой Лене Гайдиной!

Я машинально повернул голову к трибуне и... мгновенно похолодел.

На меня смотрели не просто глаза. На меня были направлены два безжалостных лазерных луча, заряженных чистой, концентрированной девичьей яростью. Лена стояла у микрофона, расправив плечи, и буквально прожигала меня взглядом насквозь.

Она видела всё. От первого до последнего жеста. И судя по тому, как побелели её пальцы, сжимающие микрофон, на душе у меня вдруг мгновенно отлегло.

Нет у тебя никого, Лена. Никакого нового хахаля, никаких прогулок под гитару и дискотек. А есть простое, глупое, чисто девичье желание «построить» своего парня — то есть меня — за то, что пропал на два месяца в глуши и ни разу не звякнул.

И от этой простой, греющей сердце мысли солнце над плацем вдруг стало сверкать ярче, осенние пожелтевшие листья на березах показались изумрудно-зелеными, а легкий прохладный ветерок с Амура ворвался в удушливое, жаркое марево нагретого асфальта.

Раз злится — значит, помнит. Раз ревнует — значит, любит. А с девичьим характером и обидами мы как-нибудь разберемся. Не впервой.

Всё-таки чертовски хорошо быть молодым.

Хорошо стоять под мягким сентябрьским солнцем, ловить лицом прохладный ветер с Амура и точно знать, что впереди у тебя ещё целый год легального, беззаботного детства. Год, когда можно не думать о курсах валют, инвестициях, КГБ и выживании. Когда можно тупо балдеть, наслаждаться моментом и просто жить...

Я замер на полуслове, мысленно отвесив себе сочный, отрезвляющий подзатыльник.

Так. Стоп. Отставить!

Это что сейчас за сопли восторженного пионера? Это кто тут собрался «тупо балдеть»?

Я глубоко выдохнул и потер виски. Похоже, «малой» — то есть настоящий, законный шестнадцатилетний хозяин этого тела — всё-таки прорвался сквозь плотную броню моего взрослого, циничного разума. И прорвался нагло, без предупреждения.

До этого момента я наивно полагал, что полностью контролирую ситуацию. Что я — умудренный опытом мужик с ментальным багажом под семьдесят лет — просто арендую этот юный организм, как послушный аватар. Но биологию не обманешь. Бурлящие гормоны, молодой мозг, чистая, еще не отравленная стрессами кровь — всё это начало медленно, но верно растворять мой старческий скепсис. Взрослый внутри меня сурово хмурил брови и требовал сосредоточиться на планах эмиграции, а шестнадцатилетний пацан просто радовался тому, что солнце светит ярче, а Лена ревнует.

И, честно говоря, этот ментальный раскол пугал сильнее, чем кураторы из КГБ. Если я расслаблюсь и позволю «малому» взять штурвал, то быстро растеряю всю свою хватку. А на этих улицах без хватки долго не живут.

Тем временем над плацем раздался финальный аккорд школьного вальса, и линейка наконец-то закончилась. Разноголосая толпа пришла в движение: классы потянулись к широким дверям школы.

Лена сошла с трибуны в окружении других комсомольских активистов. Она шла прямо, не оборачиваясь, но я буквально кожей чувствовал, что её невидимый лазерный прицел всё ещё наведен на мою многострадальную фигуру.

А чуть в стороне, выделяясь из толпы десятого «Б» своим ростом и яркими волосами, шла платиновая блондинка. Проходя мимо, она задорно прищурилась и одними губами беззвучно произнесла: «До встречи».

Да уж. Похоже, этот учебный год обещает быть очень веселым. Особенно если я сам начну забывать, сколько мне лет на самом деле.

Глава 3 Плюшки и задание

Я сидел на уроке французского языка и тупо разглядывал исписанную мелом доску.

В голове медленно ворочалась тяжёлая, неприятная мысль: овраги школьного обучения снова вставали передо мной непреодолимой преградой. Проблема номер один — я забыл вообще всё, чему меня учили в прошлой жизни. Правила, формулы, даты — всё это за десятилетия взрослой жизни вымыло из памяти подчистую. Даже английский, на который я так уповал, сейчас казался каким-то зыбким. Надо было срочно связываться с Катей. Без её репетиторской помощи я этот учебный год просто не вывезу, провалюсь на первой же контрольной.

Проблема номер два — если я не научусь контролировать свои новые рефлексы и сдерживать агрессию, из этой школы меня выпрут ещё до первой четверти.

Серые будни начались сразу после линейки, без раскачки. Никаких тебе высоких эмоций. Прогуливаясь по холодному, пропахшему хлоркой школьному коридору возле питьевого фонтанчика, я нос к носу столкнулся с местной суровой реальностью.

У стены стоял Абрамов — главный «лев» десятого класса «Б» (по крайней мере, он сам себя