Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

— Дело не в жадности. Я не хочу яхту и виллу. — Я смотрел ему прямо в глаза. — Деньги — это единственное, что я могу унести с собой в тот хаос, который идёт. Понимаете? Я вижу будущее, но я не могу его остановить. Не могу предупредить, не могу спасти — мне никто не поверит, а если поверят, как поверили вы, меня просто посадят на цепь и будут доить, пока не сдохну. Знание будущего, которое ты не можешь изменить, — это не дар, Илья Игоревич. Это проклятие. Это когда ты сидишь в поезде, видишь впереди обрыв, кричишь — а машинист тебя не слышит, и пассажиры смеются.

Я перевёл дыхание. Колени всё ещё дрожали, но голос окреп.

— Единственное, что я могу сделать со своим проклятым знанием, — это подстелить соломки. Себе. Своим. Тем, кого я успею вытащить. И эта соломка — деньги. Не рубли, которые через шесть лет превратятся в фантики. А твёрдые активы там, куда не дотянется падающий Союз. Вы зовёте это жадностью. А я зову это спасательным кругом. Один. На всю мою семью. И я не отдам его. Ни вам, ни кому-либо ещё.

В комнате стало очень тихо. Хван смотрел на меня уже без своего сканирующего холода — с чем-то вроде осторожного любопытства. А Зорин...

Зорин долго молчал. И в его усталых глазах промелькнула такая глубокая, вековая боль человека, который где-то на самом дне души понимает мою правоту, но не может, не имеет права в неё поверить — иначе вся его жизнь, все тридцать лет безупречной службы, обтрёпанные манжеты и намытое для Госплана золото окажутся бессмысленными.

— Складно врёшь, — наконец глухо произнёс он. Но в голосе уже не было прежнего презрения. — Или не врёшь. Не знаю. И знать не хочу.

Он взялся за ручку двери.

— Твоя просьба насчёт отчётов со счёта будет рассмотрена. А сейчас — отвечай на вопросы Александра Ивановича и собирайся. Времени у тебя совсем мало.

Дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно. Но мне показалось, что щёлкнул капкан.