Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

плечо в подъезде дома по ул. Краснореченской объект ушёл с линии контакта и выставил жёсткий блок. Биомеханика не соответствует советским школам (самбо, бокс, борьба). Ближайший аналог по заключению экспертов — система ближнего боя, применяемая спецслужбами Израиля. На спаррингах в СКА объект маскирует уровень, но под нагрузкой наносит точные удары по внутренним органам, не оставляющие гематом. Подобное закладывается годами тренировок в стрессовом режиме. По учётам, объект секций такого профиля не посещал и края не покидал.

РАЗДЕЛ III. ОПЕРАЦИЯ «ЕНИСЕЙ»

Для проверки гипотезы объект под видом разнорабочего направлен в составе контролируемой бригады. Внедрены два сотрудника (агенты «Вовка» и «Славка») с задачей спровоцировать демаскировку.

Июль 1985 г. После контролируемой провокации (алкоголь) объект не впал в подростковую слабость, а перешёл в собранное, тактическое состояние. На дискотеке нейтрализовал троих, при задержании выбил дверь спецавтомобиля, совершил побег. Далее без водительского удостоверения и обучения уверенно вёл гружёный «Урал-375» 50 км по таёжной колее на повышенных передачах. Сопровождающий зафиксировал полное отсутствие страха и навыки экстремального вождения. Агенты эвакуированы: объект начал проявлять к ним настороженность.

РАЗДЕЛ IV. РАЗРУШЕНИЕ АГЕНТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

Объект вычислил и нейтрализовал ценного осведомителя из среды валютчиков (псевдоним «Вопила»). Распознал инсценированную облаву, ушёл проходными дворами, перебросил наличность сообщникам , запугал осведомителя угрозой уличного разоблачения как агента. «Вопила» утратил волю к сотрудничеству и от показаний отказался.

РАЗДЕЛ V. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ АНОМАЛИИ

Объект употреблял обороты, отсутствующие в советском обиходе: «трезвый водитель», «пьяный водитель» (вместо «управление в нетрезвом виде»). Спрогнозировал сезонное колебание цен на японскую электронику в сентябре с точностью до процента. Неоднократно упоминал слово «Плаза» в связи с предстоящими событиями на валютном рынке; смысл термина установить не удалось,

РАЗДЕЛ VI. ПРОВЕРКА СЕМЬИ

Отец — инженер, беспартийный, загранкомандировок нет. Мать (урожд. Рабинович) — работает на заводе товароведом . Отрабатывалась версия отца-нелегала («спящего»): круглосуточная прослушка квартиры (объект «Гнездо») три месяца. Результат — тупик: образ жизни прозрачен, связей не выявлено.

Версия Моссад по линии матери: сплошная проверка деда, Рабиновича С. А., 1925 г. р. Результат — тупик: член ВКП(б) с 1945 г.всю жизнь на оборонных предприятиях Дальнего Востока, заграничных контактов нет. Возможность закладки «спящей» ячейки исключена.

ВЫВОДЫ

По мышлению, подготовке и лексике объект соответствует кадровому оперативнику иностранного государства 40–45 лет, оценивающему людей как ресурсы. Однако тело, медпоказатели и биография — обычного 16-летнего подростка, не имевшего возможности такую подготовку пройти. Разрешить противоречие наука не может. Прогнозы объекта сбываются с высокой точностью, что делает его ценнейшим стратегическим ресурсом.

РЕШЕНИЕ

Официального ареста и суда по ст. 88 избегать — приведёт к потере контроля. Установить мягкий контроль через майора Пяткина под видом надзора. Через обучение Р. Абрамова (племянника начальника Управления) привязать объект к интересам руководства. Знания объекта по макроэкономике использовать для подготовки закрытых финансовых и товарных каналов с Японией. Контакты фиксировать лично полковнику Зорину.

Доклад подготовил: ст. аналитик 2-го отдела подполковник В. М. Шелест.

Первые страницы я читал, и у меня холодело внутри.

Они знали всё. День рождения у Прохоровых, где я, дурак, распустил язык перед профессором. Подъезд. СКА. Тайга, «Урал», дискотека. Вопила. Они даже квартиру слушали три месяца — «Гнездо», мать его. Дедушку проверяли, Семёна Абрамовича, фронтовика. Меня обложили так плотно, что воздуха не осталось.

Страх был липкий, настоящий. Я листал страницу за страницей, и руки чуть подрагивали.

А потом, ближе к концу, что-то начало меняться. Я перечитал выводы. Перечитал ещё раз. И вдруг внутри тихо щёлкнуло.

Я листал и не мог отделаться от одной мысли. Гора родила мышь.

Вы только вдумайтесь. Спецсредство «Лиана» на детском дне рождения. Эксперты кафедры спецподготовки разбирают по косточкам, как я махнул рукой в подъезде. Два офицера три месяца жрут таёжный гнус под видом шабашников, фиксируют, как я переключаю передачи на «Урале». Круглосуточная прослушка квартиры — три месяца! Подняли архивы НКВД на деда-фронтовича, искали сионистский след у человека, который всю войну точил снаряды в Комсомольске.

Колоссальная машина. Лучшая контрразведка мира. И всё это — чтобы установить, что пятнадцатилетний пацан слишком умный и странно дерётся.

А дальше — самое смешное. Финал всей этой титанической работы. Решение. «Ареста избегать. Установить мягкий контроль. Привязать к интересам руководства. Использовать знания по макроэкономике».

Я закрыл папку и тихо засмеялся. Не сдержался.

Если ты на полном серьёзе считаешь, что перед тобой кадровый оперативник Моссада сорока пяти лет в теле подростка — ты его не «мягко контролируешь через комсомол». Ты его в ту же ночь вывозишь куда надо и ломаешь в застенках, пока он не расскажет всё: кто заслал, как, через кого. Так работает контрразведка, которая верит в шпиона.

А меня вместо застенков поили чаем с конфетами «Мишка на Севере» и дали почитать дело на самого себя. С грифом «Особая папка». Через стол, в кафе.

Зорин поднял бровь.

— Что-то смешное нашёл, Игорёк?

— Нашёл, — я отодвинул папку на середину стола. — Илья Игоревич, вы сами-то в это верите? В шпиона Моссада?

Он молчал.

— Если бы верили — мы бы с вами сейчас не чай пили. Я бы уже вторые сутки висел в подвале и сдавал явки. А вы мне роман дали почитать. С сургучом. Красивый. Только это не дело на шпиона, товарищ полковник. Шпиона ломают. А меня — уговаривают. Так не уговаривают шпионов. Так уговаривают того, на ком хотят заработать.

Я постучал пальцем по обложке.

— И знаете, что вас выдало? Не факты — факты-то всё правда. А вот это. — Я пролистнул к разделу про Вопилу. — Три страницы про то, как я «перехватил валюту», «перебросил наличность сообщникам», «использовал самогон как актив». Настоящего контрразведчика интересует, на кого я работаю. А вас на трёх страницах интересует, как я делаю деньги.

Зорин не улыбнулся. Он смотрел на меня долго, тяжело, без выражения — так смотрят, когда решают, что с тобой делать.

— Интересно ты рассуждаешь, — наконец произнёс он ровным, ледяным голосом. — Только вот в чём беда, Игорёк. Ты сейчас в служебном помещении Комитета. Один. Родителям сказано, что ты у друга. А в папке, которую ты так лихо обозвал романом, — статья восемьдесят восемь. От семи лет до высшей меры. И мне, чтобы дать ей ход, твоё согласие не требуется.

Он не повышал голоса. От этого было только страшнее.

— Так что давай-ка ты сбавишь тон. И будешь отвечать на вопросы, а не задавать их.

Внутри у меня всё похолодело. Он был прав по