Снова вернутся в 80. Часть 2 - Игорь Перах

— Тебе как объяснять: научно или попроще? — спросил я, глядя на его хмурую физиономию.

— Дам в морду, — снова начал закипать Серёжа. — Кончай издеваться.

— Ну, значит, попроще, — я усмехнулся.

Я повернулся к Сергею и заговорил спокойно, раскладывая всё буквально на пальцах:

— Смотри, Серёжа, всё на самом деле предельно просто. Это чистая физика и немного банальной человеческой жадности.

Майор замер, превратившись в одно большое ухо.

— Последние пять лет, с начала 1980 года, доллар рос как сумасшедший. Американцы радовались, но сейчас они начали от этого доллара просто задыхаться. Их собственное производство стоит. Почему? Да потому что американские товары из-за дорогого доллара стали золотыми, их никто в мире купить не может. А в это время японцы со своей дешёвой иеной завалили всю планету своими копеечными видиками, теликами и тачками. У Штатов образовался такой гигантский торговый дефицит, что у них под ногами уже земля горит.

Я усмехнулся, глядя на его напряжённое лицо:

— И как, по-твоему, янки будут решать эту проблему? Воевать с Японией? Нет, конечно. Они сделают то, что умеют лучше всего — устроят глобальный экономический гоп-стоп. Сберут в одном зале — в нью-йоркском отеле «Плаза» — министров финансов пяти сильнейших стран и приставят им виртуальный ствол к виску.

— В каком смысле? — нахмурился Сергей.

— В прямом. Американцы скажут японцам и немцам: «Ребята, либо вы добровольно опускаете наш доллар и поднимаете свои валюты — иену и марку, либо мы просто закроем свои границы для ваших товаров. Введём такие пошлины, что вы захлебнётесь в своих недостроенных Тойотах». И японцы прогнутся, Серёжа. У них просто нет выбора, их экономика полностью завязана на американский рынок. Они подпишут соглашение и начнут искусственно накачивать иену. И как только они это сделают — иена полетит вверх со скоростью баллистической ракеты.

Я сделал короткую паузу, давая ему переварить информацию:

— Подожди, — нахмурился Сергей, медленно переваривая услышанное. — Но ведь тогда японцам крышка?

Я отвернулся и посмотрел в боковое стекло. На улицу уже опустился весенний вечер, густели сумерки. Пора было закругляться и идти домой — мама ждала.

— Конечно, крышка, — тихо сказал я, поворачиваясь к нему. — Так что, Серёжа... по рукам?

— Мне надо подумать, — неохотно буркнул он, барабаня пальцами по рулю. А затем подозрительно прищурился: — И ещё... Откуда ты знаешь, где именно они соберутся? И что вообще за «Плаза» такая?

«Вот чёрт, — мысленно выругался я. — Всё-таки проговорился про отель...»

Но виду я, конечно, не подал. Спокойно пожал плечами:

— Серёж, у каждого свои секреты. Я ведь не выпытываю у тебя имена ваших агентов, работающих в Японии. И не спрашиваю, сколько они зарабатывают для вас валюты — тех самых крох, которые якобы идут на оперативную работу ведомства. Я же прекрасно вижу, как вы сами плотно присосались к этому теневому крану и вовсю качаете прибыль в свои личные карманы.

Сергей сухо усмехнулся, выпуская густую струю дыма:

— Если бы всё было так просто... Где мы, а где реальная биржа.

— Ну да, ну да, — тихо пробормотал я, потянувшись к ручке двери. — Этому в вашей вышке КГБ не учат.

— Что ты там бормочешь? — нахмурился Сергей.

— Ничего, — ответил я, открывая дверцу «восьмёрки» и вдыхая прохладный вечерний воздух. — Пошёл я домой.

Резкий звонок домашнего телефона снова выбил меня из колеи. Что за мерзкий трезвон... Всё никак не привыкну.

Я снял трубку.

— Игорь, привет, — раздался в динамике голос Лены. — Я соскучилась. Можно я сейчас к тебе приду?

— Привет, ребёнок, — ответил я, чувствуя, как буквально за уши выныриваю из омута собственных воспоминаний. И тут же, сжав зубы, добавил: — Извини, зай... но только не сегодня. Мне... мне нужно побыть дома одному. Я жду звонка. И этот звонок очень важный.

— Звонка? — тихо произнесла она после короткой заминки. Голос Ленки стал заметно встревоженным, в нём прорезались испуганные, ревнивые нотки. Она попыталась усмехнуться, но натяжение чувствовалось слишком отчётливо: — Надеюсь, это не Лера тебе названивает?

Я невольно улыбнулся. Красавица Лера снова всплыла на горизонте как раздражающий фактор.

Там вообще в последнее время завертелась знатная «Санта-Барбара». После того как Руслан уже через две недели лишился почётного титула её официального ухажёра, на его место триумфально заступил Аслан — бывший близкий друг Лены. Но, что самое смешное, его запала хватило ровно на неделю, после чего и он был с треском отправлен в отставку.

В итоге разгорелась дикая подростковая драма, в которой Лена почему-то искренне верила, что все эти кавалеры не остаются исключительно из-за безумной, маниакальной любви Леры ко мне. Якобы та строит козни за её спиной, чтобы вернуть моё внимание.

Вот уж действительно... Только этой девичьей «Санта-Барбары» мне сейчас в жизни для полного счастья не хватало.

На самом деле мне было совсем не до Леры и её друзей. Все эти школьные страсти казались мелкими и ненастоящими на фоне того, что происходило со мной. Я сидел в пустой квартире и буквально гипнотизировал взглядом телефонный аппарат. Я ждал звонка от майора Сергея. На дворе стояло 24 сентября, соглашение «Плаза» уже должно было вступить в силу, но телефон молчал. И это глухое, неопределённое ожидание выматывало меня изнутри, вытягивая последние нервы.

Усевшись за стол, я пододвинул к себе чистый лист бумаги и принялся бесцельно чертить на нём ровные маленькие квадратики, постепенно вписывая в них забавные рожицы. Телефон молчал.

Вообще, в самом начале девяностых в мире рухнула ещё одна великая мечта и ещё одна мощная империя. Нет, я сейчас говорю не про Советский Союз — вернее, не только про него. На Дальнем Востоке произошёл свой, тихий и бескровный крах, который, тем не менее, оказался невероятно болезненным для миллионов обычных граждан. Рухнуло легендарное японское экономическое чудо.

А ведь всё началось именно тогда, в сентябре восемьдесят пятого, с этого самого соглашения «Плаза».

Япония, оказавшись в тисках резко подорожавшей иены, попыталась спасти своих экспортеров единственным доступным способом — Банк Японии начал стремительно снижать процентные ставки. Рынок буквально захлебнулся дешёвыми, практически бесплатными деньгами.

И вот тут сработал вечный закон человеческой природы — банальная жадность.

Вместо того чтобы вкладывать эти дешёвые