Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

времён: улыбающийся круглолицый барсук в поварском колпаке, окружённый счастливыми гостями, огонь, дым, брызги, азарт. А под фотографиями стоял пластиковый штендер: «АКЦИЯ! Второй кофе в подарок!». Прошлое и настоящее этого места смотрели друг на друга и явно не понимали, как так вышло? Столкновение двух реальностей. Душа и искреннее желание дать людям счастье. И… холодный бизнес-расчёт. Причём — крайне хреновый! Что-то из разряда «Стрелковских хот-догов за две копейки».

— Вон они. — шепнул Колян, кивнув в сторону барной стойки.

Из служебной двери вышли двое. Он — высокий хорёк в дорогом, но безвкусном пиджаке, весь в золотых цепях и с коннектором, приклеенным к уху. Она — лисица в облегающем платье, с идеальным маникюром и абсолютно ледяным взглядом. Ника и Антон. Даже не глядя на них, я бы понял, кто здесь хозяева. Это было легко, судя по тому, как сжались официанты, и как втянула голову в плечи наша администратор.

Настоящие зверолюды. Можно сказать — родственники Бибра.

— … да мне плевать, поставщик или не поставщик! — доносился до нас голос Антона: — Скажи ему, что если он не снизит цену на курицу, я найду другого! Что значит «качество»? Кто там разберёт, какое качество, если оно в панировке и под соусом? Люди жрут и не жалуются. Всё, я перезвоню.

Он сунул коммуникатор в карман и обвёл зал хозяйским взглядом. Наткнулся на нас, и лицо его расплылось в приторной улыбке.

— Гости! Дорогие! — Антон направился к нам, раскинув руки: — Добро пожаловать в легендарную «Молекулу»! Первый раз у нас?

— Первый. — кивнул я, изображая наивного туриста: — Много лестного про вас слышали.

— И не зря! — он присел на свободный стул без приглашения: — Мы тут, знаете-ли, целую концепцию перестроили! При старом хозяине, царствие ему небесное, тут было, конечно, красиво, но… непрактично. Дорого. Медленно. Люди же не хотят ждать по сорок минут, пока им там колдуют над пробиркой, верно? Люди хотят быстро, вкусно и недорого. Вот мы и оптимизировали.

— Оптимизировали… — эхом повторил я.

— Именно! — хорёк не заметил иронии: — Современный подход. Технологии! У нас теперь всё чётко, как часы. Заказ — десять минут и готово. Никаких вам этих… капризов творческих. Бизнес должен приносить прибыль, а не тешить самолюбие повара. Верно я говорю?

Колян под столом наступил мне на ногу. Я понял… Держись, друг. Не сорвись.

— Абсолютно. — выдавил я улыбку: — Прибыль — это святое.

— Вот! Умный человек! — Антон хлопнул меня по плечу и поднялся: — Приятного аппетита, дорогие. Если что — зовите! Здесь всё для вас!

Он удалился, страшно довольный собой, а я почувствовал, как во мне медленно, но верно закипает злость. Не за себя. За Опилкина, которого я никогда не видел. За Киру. За администратора, которая шепчет: «уходите, пока не поздно». За само это место, которое когда-то умело делать людей счастливыми, а теперь стояло пустое и униженное.

Мне было больно даже подумать о том, что Галя с Клеем, Аля Жагно с девчонками или Дядя Рубен могли относиться к своим заведениям точно так же! Это ужасно… Это даже не отсутствие кредо ресторатора. Это убийство истинного кулинарного творчества на корню. Грех, который расцвел отвратительным новообразованием у подножия кулинарного Олимпа.

От тяжелых мыслей меня отвлёк коннектор.

Батя: Получил новую инфу по Генералам Тьмы. Надо встретиться.

Я: Пока не могу. Я в «Молекуле» в Балашихе.

Батя: Соболезную…

Какое многоговорящее сообщение. Даже Батя знал, что жарить здесь суп — полный зашквар.

Спустя десять минут принесли еду.

Честно говоря, я смотрел на тарелку и не знал, смеяться мне или плакать. «Икра из бальзамика» — это когда капли уксуса при помощи альгината натрия и хлористого кальция превращаются в маленькие блестящие шарики, лопающиеся во рту, как настоящая икра. Тонкая, красивая работа, требующая точности и терпения.

То, что лежало передо мной, было горкой мутной, слипшейся кашицы неопределённого цвета. Кто-то либо перепутал пропорции, либо ванна для сферификации давно превратилась в болото. А «брускетта» оказалась именно тем, чего я и боялся… Обычным куском хлеба, разогретого в микроволновке до состояния резиновой подошвы, слегка натёртого чесноком и уже начавшего заветриваться по краям.

Это было стрёмно даже по меркам «Повелителя Адской кухни»! Хотя там планка не то, что занижена… Она уходит на цокольный этаж, мать её!

— Дерек… — Колян ковырнул вилкой десерт — те самые сырники из пачки под сгущёнкой: — Я не гурман, конечно. Но это… это как оскорбление. Понимаешь? Как будто тебе в лицо плюнули и сказали, что это дождь.

Мне нечего было ответить. Ярость и злоба кипела внутри меня, а боль за Опилкина разрывала демоническую душу на тысячи осколков. Суки… Что же вы творите⁈

Но ладно… Не все такие крутые сборщики блюд, как тот же Том Шварц с нашего шоу. Может быть, оно просто на вид, как полная хрень, а на вкус окажется пищей богов? Я осторожно попробовал «икру». И тут же понял, почему администратор советовала брать только чай.

Бальзамик не просто невкусный… Эта хрень была испорченной! Кислятина с горьким химическим послевкусием. Я аккуратно отложил ложку в сторону.

— Всё. — тихо произнёс я, изо всех сил стараясь подавить гнев: — Я увидел достаточно.

— Что будем делать? — Колян отодвинул тарелку.

— Хороший вопрос. — я обвёл глазами зал. Единственная пара у окна вяло ковыряла свои тарелки и, судя по лицам, тоже жалела, что зашла.

За барной стойкой Кира протирала уже давно чистые бокалы, украдкой поглядывая на нас. Администратор-кошка стояла у входа с таким видом, будто мечтала убежать в хозяйственный магазин за мылом и верёвкой.

Где-то на кухне гудели четыре микроволновки… Я почти физически чувствовал этот гул. Этот жалкий механический пульс мёртвого сердца…

И вот тогда я поймал себя на странной мысли. Дядя Рубен послал нас «просто глянуть одним глазком». Разведать и вернуться. Но я уже знал, что не смогу просто встать и уйти.

Не потому, что меня попросили. И не потому, что Кира так трогательно опустила ушки. А потому, что я — повар. И когда повар видит, как еду превращают в откровенный мусор — у него внутри что-то ломается. Это как для врача смотреть, как шарлатан калечит больного.

— Знаешь, что самое обидное? — тихо произнёс я, поднимаясь: — Тут же ничего не пропало. Оборудование явно на месте. Рецептуры,