Виконт де Ривен - whale

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — возмутился абориген.

Я удивленно на него уставился.

— Макандал убил меня, — начал он торопливо объяснять. — Его черная магия проникла в меня. Я умру еще до рассвета. У нас мало времени. Я должен успеть передать тебе свою силу и свои знания. И самое главное — тайну цветка марехи-са. Но ты должен сохранить эту тайну. Макандал не должен добраться до цветка марехи-са.

Вот же блин. Этот тип, похоже, спятил. Впрочем, неудивительно.

— Который из этих был Макандалом? — спросил я, чтобы потянуть время.

Знахарь удивленно посмотрел на меня.

— Макандал — могучий колдун, и сила его велика. К счастью для нас, на нем лежит заклятие. Он не может покинуть свою часть острова. Поэтому он послал за мной своих зомби.

Я окончательно охренел от услышанного. Надо же, зомби. Только этого мне не хватало. Насколько я понял, род де Ривенов — ревностные католики. А я вдруг вляпался в разборки местных колдунов шарлатанов. Да если об этом станет известно, меня просто сожгут. Тот же добряк отец Ансельмо сожжет. И глазом не моргнет. Колдовство, в понимании местных, — это очень серьезно. Ну вот что мне стоило пройти мимо?

— Если этот твой Макандал далеко, то как он смог тебя убить? — Не то, чтобы мне и правда был интересен ответ, но надо же было как-то успокоить беднягу знахаря. Он же действительно решил, что умрет, потому что Макандал его проклял.

— Зомби провели надо мной ритуал магии смерти. Если бы у них получилось завершить ритуал, я бы стал таким же зомби. Но при этом сохранил бы память и стал послушным рабом Макандала. Зомби всегда подчиняются тому, кто поднял их из мертвых. И тогда Макандал наконец получил бы то, чего так давно хочет. Цветок марехи-са.

— Что же это за цветок такой, что из-за него такие страсти кипят? — удивился я вслух.

— Цветок марехи-са — это цветок восхождения. Он позволяет подниматься по лестнице восхождения, минуя обычные способы.

— Что-то ты меня совсем запутал, уважаемый. Вроде по-лауренски сказал, а я ничего не понял. Кстати, как тебя зовут?

— Меня зовут Кемба, — степенно ответил абориген.

— Это же ты меня лечил, когда я умирал от серой лихорадки?

— Да. Это был я, — ничуть не смущаясь, ответил Кемба.

Надо же. А хитрюга Инес наводила тень на плетень. Впрочем, ее можно понять. Она в курсе порядков, принятых среди выходцев из Мейнленда, и обвинения в причастности к колдовству ей тоже совершенно ни к чему.

— Так ты умеешь исцелять?

— Моя магия связана с травами. С любыми растениями. Я могу усиливать силу трав и умею делать отвары.

— Значит, ты травник, — обрадовался я. — Неплохое умение.

Почему обрадовался? Ну, травники с точки зрения матери нашей церкви — не абсолютное зло. Варить отвары и разные бальзамы из трав тоже не очень хорошо. Особенно когда этим занимается некрещеный дикарь. Но это все-таки гораздо лучше, чем магия смерти и зомби. За травы могут и не сжечь. По крайней мере, меня.

— Я не травник. Я маг жизни. Просто моя магия действует только на растения.

Вот кто тебя за язык тянул. Какой еще маг? Но на этом абориген не успокоился.

— И ты унаследуешь мой дар. Станешь магом.

— Не-не, Кемба, не надо мне такого дара. Я, видишь ли, воин. Моя стезя — шпага.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся Кемба. — Тем более лестница восхождения может сделать тебя сильнее и ловчее.

— Так я и сейчас ловкий, — обиженно возразил я.

Надо же. Я ему жизнь спас, а он моей ловкостью недоволен.

— Ты станешь гораздо ловчее и гораздо сильнее. Сильнее и ловчее любого из живущих. Особенно с цветком марехи-са.

Что-то мне вдруг перестал нравиться этот цветок. Слышал я про разные растения, после употребления которых люди становятся сильнее, ловчее и вообще начинают видеть мир по-новому.

— Ты хочешь сказать, что отвар из этого твоего цветка сделает меня быстрее и сильнее? — нехорошим тоном спросил я.

Кемба несколько секунд смотрел на меня, потом устало покачал головой.

— Хорошо запомни то, что я скажу. Это важно. Цветок марехи-са — магический цветок. Он выглядит как обычный тюльпан. Только маги вроде меня могут видеть его ауру. Ты тоже сможешь. Когда цветок отцветет, от него останется коробочка. В коробочке семена. Обычно от двух до пяти. Ты соберешь эти семена, положишь их в специальное зелье, которое я тебе покажу, и будешь выдерживать три дня. Через три дня проглотишь их. Каждое семя даст тебе единицу таланта. Ты сможешь вложить эти единицы куда захочешь. Хочешь — в силу, хочешь — в ловкость. Но, возможно, тебе следует вложить их в интеллект.

Ничего себе. Это он меня сейчас подколол, что ли?

А этот Кемба, оказывается, тот еще шутник. Настоящий виконт за такие слова, наверное, убил бы. Если бы, конечно, понял, подкол.

Но я не стал скандалить. В конце концов, чувство юмора — это хорошо. Тем более что Кемба с каждой минутой слабел все сильнее. Теперь он шел, тяжело опираясь на меня.

В принципе, неудивительно. После такого стресса любой сомлеет.

Кстати, а куда мы вообще идем?

— Куда мы идем, Кемба? Форт вроде в другой стороне.

— Мы идем ко мне домой, — слабым голосом ответил абориген.

Отлично, подумал я про себя. Отведу его домой, уложу в постель и со спокойной душой отправлюсь к себе. Жаль только поохотиться не удалось, но ничего. Побуду немного голодным. Зато никто не увидит меня в компании местного мага жизни. И это хорошо.

— Я вижу, ты мне не веришь, — вдруг заговорил Кемба. — Но это неважно. Ты главное запоминай то, что я скажу.

Я не стал возражать. В конце концов, пусть говорит. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

— Цветок марехи-са растет только на берегах великой реки, которая берет начало у водопада Нгала-Мбе, в сердце Черного континента.

— Нгала-Мбе? — удивился я. — Где-то я уже слышал это название.

— Нгала-Мбе переводится как Тот Кто Гремит.

Да, точно, вспомнил. Это же легендарное место. Именно там нашли развалины древнего города. Древний город в самом сердце Черного континента. Настоящая сенсация.

Вот только исследовать его толком так и не получилось. Слишком тяжелая местность. Хищники, ядовитые твари, странные болезни. Да еще и с водой на большей части пути проблемы. Королевства Мейнленда, соревнуясь друг с другом, отправляли туда экспедицию за экспедицией, но те либо не возвращались вовсе, либо назад приходили считаные единицы. Зато привозили с собой