Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

Глава 2

Вот как-то так, столь бесславно я и оказался в этом враждебном и абсолютно не гостеприимном мире. Привязанный намертво к тяжёлому деревянному стулу, с вывернутыми за спину и затёкшими руками, а передо мной ожившими карикатуры стояли двое мрачных хмырей. Один из них сейчас неотвратимо надвигался в мою сторону, и во всей его грузной фигуре и движениях не было ровным счётом ничего хорошего, кроме предвкушения жестокой и болезненной расправы.

— Понимаю, парни, пить Боржоми уже поздновато, да и обстоятельства, прямо скажем, не располагают к застолью, — начал было я торопливо и слегка сбивчиво говорить, в отчаянной надежде выкроить хотя бы несколько жалких, ворованных у судьбы секунд, при этом я, насколько позволяли ноги, начал осторожно пятиться назад, лихорадочно озираясь по сторонам в поисках буквально любого предмета, который можно было бы использовать как оружие или инструмент для освобождения. — Но давайте, я вас очень прошу, вы хотя бы намекнёте, чего именно вы от меня хотите? Может, договоримся по-хорошему?

На мои пропитанные фальшивым дружелюбием вопросы здоровяк Алексей отреагировал вполне ожидаемо для его не наделённой мыслительной деятельностью ряхи. Он на пару секунд завис, переваривая услышанное, его низкий лоб прорезала глубокая складка невероятного умственного напряжения, а затем он выкатил на меня свои мутные глаза и продемонстрировал весь свой богатейший внутренний мир и словарный запас:

— Ы-ы? — вопросительно протянул он, а затем, слегка повернув голову к своему начальнику, добавил с ноткой растерянности, — Босс? Это…

— Вам, Алексей, думать откровенно вредно и не очень полезно для вашего же здоровья, — с видом смертельно уставшего от жизни человека, потер переносицу лысый мужик, на секунду прикрывая глаза, словно отгораживаясь от всего этого балагана. — Просто верните этого зарвавшегося юнца на его законное место да привяжите покрепче. И, умоляю вас, не забудьте на этот раз закрепить ему ноги, право Боже, сколько можно повторять элементарные вещи? Господи, как же я от всего этого устал…

Я же воспользовался тем бесценным мгновением, пока здоровяк, туго поворачивал свою массивную голову к лысому, а потому, собрав в кулак остатки сил и воли, без предупреждения лягнул его ногами под колено. Вложил я в этот отчаянный удар всю свою злость и боль. Внутри коленного сустава что-то отвратительно хрустнуло, и громила, взвыв от пронзившей его боли, начал неуклюже заваливаться набок, осыпая всё вокруг очередным потоком грязных матов и сдавленных ругательств.

— Н-нет! Кня… — пронзительный голос лысого внезапно прервался на полуслове и захлебнулся, потому что я, не давая себе ни секунды на раздумья, с короткого разбега угодил ему головой куда-то в район тощей, костлявой груди.

Тот неловко ухнул, как филин, и не удержал равновесия, с грохотом опрокинулся на стоявший позади него хлипкий деревянный стол. Стол жалобно затрещал, с него градом посыпались какие-то исписанные бумаги, а сам лысый заляпался с ног до головы чернилами из перевернувшейся массивной чернильницы, и теперь его физиономия напоминала абстрактную картину художника-неудачника. Громила Лёха, позабыв о своём начальнике, валялся на полу, обеими руками схватившись за пострадавшее колено. Лысый же, сидя на полу среди обломков, судорожно отплёвывался от заливших его рот и глаза едких чернил.

И как бы мне ни хотелось самому грязно выругаться, дать волю эмоциям и перевести дух, времени на рефлексию и жалость к себе не было. Так что я, превозмогая боль во всём теле, подскочил к поверженному здоровяку. Ну как подскочил — хромая на обе повреждённые ноги да припадая на бок из-за ноющих сломанных рёбер и натужно дыша. В общем, я к нему скорее доковылял, загребая ногами пыль с каменного пола.

— Слушай сюда, Лёха. Хочешь забыть о боли в этой сломанной ноге и не мучиться? — почти по-дружески спросил я воющего во всю глотку и катающегося по полу громилу.

— А-а-ы-ы… — протянул он что-то совершенно нечленораздельное, но, к моему удивлению, сквозь боль и слёзы всё-таки утвердительно кивнул, ухватившись за мои слова как за спасительную соломинку.

— Что ж, я всегда рад помочь хорошему человеку, — я с трудом растянул разбитые губы в жуткой кровавой улыбке, а затем, резко развернувшись на месте, со всей дури ткнул тяжёлым стулом ему куда-то в верхнюю часть туловища.

Видать, в глазах у меня уже совсем двоилось, и я преступно промахнулся, потому что Лёха вдруг перестал орать и начал лишь сипеть и надсадно хрипеть. Смотреть, что там творится за спинкой стула, было откровенно тяжеловато, да к тому же его ручищи-брёвна, движимые агонией, начали хаотично размахивать во все стороны, угрожая нанести непоправимый вред моему и без того измождённому телу.

— Да хватит уже с ним возиться! — внезапно заверещал очухавшийся лысый, суетливо протирая какой-то грязной тряпкой свою перемазанную чернилами рожу. Один глаз его был полностью заляпан и заплыл, и смотреть ему теперь приходилось кое-как одним, и в оставшемся горела неописуемая ненависть.

Меня сбило с ног широким и неуклюжим взмахом тяжёлой руки полузадушенного Алексея, и я тряпичной куклой отлетел к стене, с болезненным стуком впечатавшись в неё спиной и затылком.

— Кхак!.. — из моего рта вырвался лишь сдавленный выдох, когда челюсти лязгнули друг о друга, а в голове помутнело ещё сильнее, мир перед глазами закружился и на секунду погас.

Но, о чудо, от мощного удара старый стул наконец-то разломался, и я впервые за всё это время смог стоять, не ощущая за спиной этой сковывающей движения тяжести. Однако кисти рук всё ещё оставались чем-то накрепко стянуты за спиной, и полноценно воспользоваться своим телом в бою я по-прежнему не мог. Но даже это было невероятным плюсом — я хотя бы могу нормально двигаться.

— Х-х-ха-р-хгрх-х-х… — что-то неразборчивое и жуткое прохрипел Алексей из своего разбитого горла.

Вязкий приступ тошноты подступил к моему горлу, когда я, сфокусировав взгляд, осознал, что, оказывается, не рассчитал сил и наступил здоровяку не на грудь, а прямо на его незащищённое горло.

Дверь наружу была наверняка заперта с той стороны, либо там кто-то может поджидать меня, например, перед самым входом в это мрачное здание, где я так паршиво очнулся. Здоровяк на полу что-то булькал и держался обеими руками за горло, глаза у него были слегка навыкате и лицо стремительно синело. Было ясно, что он вот-вот потеряет сознание от удушья.

Лысый мужик уже почти протёр свои глаза и начал подниматься, и его возможные приказы сейчас были