Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

— Хочешь, я снова, так и быть, научу тебя дышать? — мои лёгкие работали как старые кузнечные мехи, с трудом и болью прогоняя спёртый воздух.

Я двинулся в сторону лысого, не переставая краем глаза следить за Лёхой. Здоровяк же, видимо, что-то всё-таки понял своим примитивным мозгом, а потому просто замер, ловя ртом воздух, и смотрел на меня и лысого, переводя взгляд с одного на другого, словно делая какой-то сложный выбор.

— Ты чего застыл, тупой смерд?! — заорал лысый, брызгая чернилами, обращаясь к Алексею. И я сильно сомневаюсь, что это обращение повысит лояльность его и без того не слишком довольного жизнью подчиненного, что в общем-то и случилось. Взгляд Алексея стал тяжелее и мрачнее, и он, превозмогая боль в колене, сделал один маленький, но очень показательный шажок назад.

— Неправильно вы, батенька, общаетесь с теми, кто готов вам искренне помогать и наверняка терпеть многие ваши гнусные выходки, — я в очередной раз с трудом растянул опухшие губы в жуткой, ободряющей улыбке, приближаясь к лысому.

— Княжич, вы… вы очень сильно пожалеете об этом… Это будет вашей последней и самой страшной ошибкой! — тонкие губы лысого мелко затряслись от страха и злобы, а его скрюченные пальцы судорожно сжались на лацканах сюртука, он будто отчаянно искал что-то в глубоких складках своей одежды. Наконец, его рука вынырнула из-за пазухи, сжимая в побелевших пальцах некий странный амулет, или что-то очень на него похожее.

— Может быть, вы в таком случае предложите переговоры и мы обсудим условия вашей капитуляции? — задал я ему вполне логичный, хоть и полный сарказма вопрос.

Сам тощий лысый мужик начал нервно пятиться от меня спиной вперёд, вытянув перед собой зловещий кругляшок в ладони, и естественно, он направил его прямо в мою сторону. Ох, сколько же подобных клише я видел в бесчисленных аниме или читал в книгах. Вот он, очередной злодей с артефактом. Так что тратить драгоценное время на лишнее общение и театральные паузы я не стал.

Стол, заваленный инструментами, был ко мне заметно ближе, лысый стоял у дальней стены, а полумёртвый Алексей привалился к покосившемуся плотяному шкафу с книгами внутри. Ноги у меня болели и подкашивались, лёгкие горели от натуги, рёбра отзывались острой болью при каждом вдохе. Голова к тому же кружилась от полученных ударов, ведь именно ей я, не жалея себя, бил лысого в грудину. Да и до этого её тоже методично били, точнее, досталось этому телу. Опустив на секунду взгляд на свою израненную грудь, я чуть не ахнул от удивления, позабыв об опасности. А где мои татуировки? Где накачанный годами упорных тренировок пресс? Эта тушка-то, оказывается, была совсем не развита, вся хилая и бледная. Наверное, именно поэтому мне и стул казался таким тяжеленным. Мне сейчас вообще всё вокруг будет казаться чертовски тяжёлым!

С того момента, как он достал свой амулет, прошло не больше пары секунд.

— Именем Императора!.. — начал что-то там торжественно и пафосно провозглашать лысый мужик, однако я, не дожидаясь финала, просто прыгнул, метя пятками ему прямо в грудь.

Вышло, конечно, совсем не так красиво и эпично, как я себе это представлял. Вместо красивого полёта я просто упал на лысого, как мешок с картошкой. Мы оба с грохотом рухнули на пол, и мне повезло, что я оказался сверху. Голова, вот это что? Это кость, а кость, как любил говаривать мой покойный дед, болеть не может. А значит, пришло время воспользоваться этими суровыми знаниями.

Плотно оседлав мужика, я начал методично и безжалостно вбивать свой собственный череп в его перекошенное от ужаса лицо. Чьей именно крови вокруг было больше, мне было решительно непонятно, но в какой-то момент избиваемый лысый наконец угомонился и затих.

А я, обессиленный, устало свалился набок, слыша лишь надсадные попыти Лёхи сделать вдох. Он был совсем плох, прислонившись спиной к холодной каменной стене, одна его огромная рука безвольно лежала на полу, его лицо стало совсем синюшным, а другая рука скорее инстинктивно держалась за одежду на груди, нежели за повреждённое горло.

— Держись, Лёха, я же обещал тебе… помочь. Ща, погоди немного. Руки только сначала как-то… освободить ща, — бормотал я, шатаясь и цепляясь за что попало, поднимался с колен.

Смотреть на лежащего в неестественной позе лысого мне совершенно не хотелось, потому что в груди поселилось какое-то тянущее и незнакомое доселе чувство, будто я совершил нечто невероятно ужасное и непоправимое, и разум отказывался принимать это как свершившийся факт.

На опрокинутом столе нашёлся целый богатый инструментарий для пыток, которым, скорее всего, лысый планировал воспользоваться чуть позже. Я сел прямо на край стола, на ощупь шаря за спиной по разложенным инструментам. Несколько раз глубоко порезался о всякое колюще-режущее, но наконец, нащупав небольшой, но острый ножичек, им и начал судорожно пилить тугие верёвки на запястьях. Через минуту, показавшуюся мне часом, всё было кончено. Но Лёха к этому моменту уже потерял сознание, и его угасающий разум скорее всего видел лишь бессвязные обрывки последних воспоминаний уходящей жизни.

Старая добрая память, доставшаяся мне в наследство от насыщенной событиями жизни, внезапно начала работать на пределе своих возможностей, и вытаскивать из тёмных уголков крупицы необходимых сейчас знаний. Я в мельчайших деталях помнил суровую военную подготовку в армии и наставления старшиыа, как оказывать первую помощь умирающему бойцу с пробитой трахеей.

Зачем, спрашивается, я вообще решил помочь этому громиле Алексею, который ещё пару минут назад собирался меня покалечить? Ответ был прост и продиктован прагматичным расчётом: я абсолютно ничего не знаю о том, что это за мир, в который меня зашвырнуло, и мне нужны союзники. Или, на худой конец, хотя бы кто-то, кто сможет ответить на мои бесчисленные вопросы, и кто знает местные порядки. Кто я вообще такой? Что значит это дурацкое обращение «княжич»? Почему в этой дыре до сих пор пользуются чернилами? Надеюсь, тут не средневековье!

О, кстати, о чернилах. Чернила-то здесь, безусловно, были, разлитые повсюду и заляпавшие всё вокруг, но этот старомодный лысый мужик пользовался самой настоящей авторучкой, чем-то напоминающей поршневую. Раньше в Советском Союзе такие же штуковины были в ходу и работали по принципу маленького шприца, и это было чертовски удобно и гораздо лучше, чем простое гусиное перо.

Я схватил эту ручку с пола и быстрыми движениями разобрал её на составные части. Одна полая трубочка оказалась чистой, без следов чернил, и именно ею я решил воспользоваться. Вооружившись