Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

В прошлых жизнях я неоднократно пытался как-то повлиять на итоговый результат: дёргал стальной рычаг в строго определённые моменты, варьировал усилие, высчитывал частоту оборотов, пытался подстроиться под внутренний ритм машины. Всё это оказалось пустой тратой сил. Автомат всегда выдавал исключительно то, что считал нужным.

Вращение первого барабана начало плавно замедляться.

Раздался резкий металлический щелчок.

В первой секции экрана чётко проступили крупные белые литеры на контрастном чёрном фоне.

BLEACH.

Я удивленно моргнул. Затем повторил движение, уже медленнее, вглядываясь в буквы.

Блич.

Мир проводников душ и монструозных Пустых. Пространство, где правят бал летающие на огромной скорости люди в чёрных халатах, исполинские катаны, чудовища с белыми масками и сквозными дырами в груди, а также эксцентричные подростки, пафосно выкрикивающие названия своих боевых техник с такой искренней серьёзностью, будто без словесного сопровождения сталь обидится и наотрез откажется резать противника.

Я неплохо помнил первоисточник. Смотрел этот сериал еще в своей самой первой, московской жизни, на допотопном ноутбуке в студенческом общежитии. Удивительные выкрутасы памяти: она могла начисто стереть имя соседа по комнате из третьей или седьмой жизни, но мёртвой хваткой удерживала сюжеты аниме, видеоигры и прочий развлекательный хлам из первоисточника. Отличная работа, мозг. Приоритеты расставлены просто безупречно.

Общие контуры вселенной всплывали достаточно отчётливо: Ичиго Куросаки, трущобы Руконгая, Сейрейтей, Пустые, занпакто, капитаны отрядов, арранкары, предательства и весь тот клубок загробной политики, который когда-то казался мне просто декорацией для хорошей драки. Детали после полутора тысяч лет могли поплыть как угодно. Я слишком хорошо знал собственную память, чтобы принимать школьные впечатления из первой жизни за свежую разведсводку.

Но общий вывод сомнений не вызывал: место опасное.

И всё же далеко не самое паршивое из возможных. Насколько я помнил первоисточник, у этого мира хотя бы существовали относительно устойчивые правила, которые можно было наблюдать, проверять и постепенно раскладывать по полкам. Кривые, местами жестокие и откровенно нелепые — но не меняющиеся каждый вторник просто потому, что местный бог проснулся в дурном настроении. После реальностей, где фундаментальная физика действительно могла внезапно перестать сотрудничать, даже такой уровень предсказуемости выглядел подарком.

Тем временем второй барабан продолжал своё вращение.

Оболочка. Тело.

Сам автомат в системных строках иногда деликатно именовал этот пункт «внешностью», но подобная формулировка казалась мне слишком мягкой и неточной. Механизм менял не просто длину причёски или пигментацию радужки — он заново перекраивал мой рост, структуру костей, мышечную массу, тембр голоса, динамику походки, базовые рефлексы и даже некоторые подсознательные привычки. После одного чрезмерно массивного и высокого тела я целую неделю на автомате бился плечами о дверные косяки. После другого — заново привыкал к звучанию собственного голоса, постоянно ловя себя на том, что разговариваю значительно тише, чем планировал изначально.

Новое тело — это не просто сменная одежда. Оно подспудно навязывает разуму свои паттерны. Древняя кровь может тянуть к первобытной охоте, тёмное магическое наследство предков — к кровавым ритуалам, а чужая биология — подсовывать совершенно непривычную логику и желания. За долгие века я научился сначала хладнокровно фиксировать подобные импульсы, а уже потом решать, мои они или их транслирует свежая плоть.

Тем не менее перед второй секцией экрана я всё равно непроизвольно подался вперёд. Любопытство — крайне скверная болезнь, она практически не поддаётся лечению, даже если её сорок раз подряд пытались ликвидировать с особой жестокостью.

Иногда машина подсовывала мне абсолютно заурядные, серые тела, позволяющие без труда затеряться в любой толпе. Иногда — безупречных красавцев. Изредка — откровенных уродов. А несколько раз мне и вовсе доставалась точная внешность знаковых персонажей из различных вымышленных или реальных миров.

Помню, как однажды я прожил без малого тридцать лет в теле длинноволосого эльфийского лучника с характерными острыми ушами. Эстетически это выглядело великолепно, спору нет, но попробуй потом объясни суеверным местным крестьянам, что ты не являешься духом леса и совершенно не обязан благословлять их домашний скот на здоровое потомство.

В другой раз система умудрилась выдать мне точную копию действующего президента какой-то крупной державы. Та жизнь вышла невероятно неловкой. Настолько, что вспоминать детали до сих пор не хочется.

Второй барабан с сухим щелчком замер.

Во второй секции проступило детализированное изображение.

Я невольно застыл на месте, перестав дышать.

Мужчина.

И это был не просто очередной симпатичный персонаж. Такой человек словно заранее просился на пьедестал монументальной статуи и в центр какого-нибудь тоталитарного культа. От одного взгляда на него уже начинало пахнуть крайне разрушительными политическими реформами.

Резкие, словно высеченные из мрамора черты лица, высокие аристократические скулы, тяжеловесный волевой подбородок, идеальной формы прямой нос и губы, замершие в линии несокрушимой уверенности. Длинные смоляные волосы ниспадали значительно ниже плеч. На голове покоился изящный золотой лавровый венок. Одеяние отдаленно напоминало античную римскую тогу, однако было расшито золотым узором столь плотно, что рядовой смертный к такой ткани должен был прикасаться исключительно по предварительной расписке. На широких плечах громоздко высились массивные наплечники, украшенные рельефными изображениями имперских орлов и расходящихся веером молний.

В своей правой руке этот человек уверенно сжимал исполинский пылающий меч.

Лезвие клинка словно целиком состояло из первородного, яростного огня. Пламя бешено плясало вдоль кромок стали, но при этом совершенно не причиняло вреда коже владельца. Яркий свет, исходящий от этого оружия, ложился на лицо мужчины резкими, глубокими тенями, делая его облик по-настоящему пугающим, монументальным.

Я медленно, со свистом выдохнул воздух через ноздри.

Ну разумеется. Кто бы сомневался.

Император Человечества.

Вселенная Warhammer 40,000. Тот самый. Повелитель людской расы из мрачного и беспросветного будущего, где концепцию надежды, кажется, списали в утиль за абсолютной неэффективностью как ресурс. Бессмертный полубог, существо запредельной, непостижимой псионической мощи, будущий пленник Золотого Трона Терры, единственный спаситель и одновременно с этим величайшее проклятие собственного биологического вида.

Я продолжал стоять, намертво вцепившись в ледяной рычаг, и во все глаза разглядывал мерцающий дисплей.

Оболочка Императора Человечества в реалиях мира Блич.

Прилив неуместного восторга быстро сменился сухой оценкой ситуации. Даже если от реальной ментальной мощи оригинала мне не достанется ничего, одной внешности хватит, чтобы забыть о незаметном старте. Исполинская фигура, золото, лавровый венок, лицо ходячего памятника самому себе — не лучший набор для человека, который хотел бы сначала спокойно осмотреться.

Как именно местные власти отреагируют на неопознанную душу такого вида, я не знал и знать не мог. Сериал помнился кусками, а собственного опыта общения с Готэем у меня не было. Значит,