Голодные игры: Контракт Уика - Stonegriffin

Это была их главная слабость.

Остальные трибуты на периферии его внимания были размыты, неважны. Кто-то уже плакал на платформе. Кто-то смотрел в сторону леса, явно готовясь бежать прочь от Рога. Кто-то замер, парализованный страхом. Они не были угрозой. Они были фоном, жертвами, статистикой для вечерней трансляции.

Китнисс он нашёл взглядом мельком — она стояла почти напротив, через Рог, её лицо было бледным, но собранным. Их взгляды встретились на долю секунды, и он едва заметно кивнул. Беги. В лес. Не к Рогу. Она поняла — он увидел это по еле заметному движению её губ, по тому, как её тело чуть наклонилось в сторону ближайшей лесной границы.

Двадцать секунд.

Решение созрело не сейчас — оно созрело ещё тогда, когда Хэймитч говорил о первых минутах, когда Цинна объяснял, что самое важное — это не снаряжение, а впечатление. Рог Изобилия был не складом провизии. Это была арена в арене, место, где за шестьдесят секунд решалась иерархия всей игры.

Тот, кто доминировал здесь, устанавливал правила на все последующие дни.

Тот, кто ломал хребет самым опасным противникам в первые минуты, получал психологическое преимущество, которого не компенсировать никаким количеством тренировок.

Тот, кто превращал хаос в демонстрацию силы, становился не целью, а угрозой, которую избегают.

Пит не собирался прятаться. Не собирался бежать. Не собирался играть по их правилам.

Десять секунд.

Он расслабил плечи, выдохнул медленно, позволяя мышцам подготовиться не к бегу, а к точному, контролируемому движению. Воспоминания Джона Уика всплыли сами собой — не как чужие картинки, а как мышечная память, как инстинкт, отточенный тысячами повторений в другой жизни.

Пять секунд.

Карьеры уже готовились рвануть вперёд — Пит видел это по их стойкам, по напряжению в икрах, по хищным улыбкам на лицах. Они были уверены: сейчас начнётся их охота.

Три.

Два.

Один.

Гонг.

Звук был оглушительным, первобытным, разрезал воздух как удар молота по наковальне. Двадцать четыре платформы одновременно отключили свои мины, и двадцать четыре тела сорвались с мест.

Пит не побежал.

Он двинулся — быстро, но без суеты, без паники. Его шаги были длинными, выверенными, тело двигалось экономно, как у человека, который знает: спешка убивает точность.

Первые трибуты уже рванули к ближайшим рюкзакам на периферии Рога — маленьким, лёгким, с минимальным содержимым. Это были умные, осторожные игроки, те, кто понимал: взять хоть что-то и исчезнуть — лучше, чем остаться с пустыми руками или мёртвым.

Но часть толпы — дураки, отчаянные или просто замороченные блеском оружия — бежала в самый центр, туда, где припасы были богаче, а смерть — вероятнее.

Пит шёл прямо туда.

Впереди него мелькнула фигура — худой парень лет четырнадцати из одного из малых дистриктов, Пит даже не помнил какого. Он бежал, задыхаясь, вытянув руки к небольшому рюкзаку, лежащему почти у самого входа в Рог.

Он не увидел Пита до последнего момента.

Пит не замедлился, не изменил траектории — он просто вложил в движение нужную силу. Его ладонь выстрелила вперёд, удар ребром по основанию шеи, точно в место, где сходятся нервные пучки. Парень даже не успел вскрикнуть — его тело обмякло мгновенно, он рухнул лицом вниз, конечности дёрнулись раз, два, и замерли.

Несмертельный удар. Пока несмертельный. Но парень не встанет ещё минут десять, если вообще встанет.

Пит даже не посмотрел на него. Он уже двигался дальше.

Справа — девушка, лет пятнадцати, рыжие волосы, глаза полные ужаса. Она схватила нож, развернулась к нему, держа оружие так неумело, что было ясно: она никогда в жизни никого не резала. Её рука дрожала.

Пит прошёл мимо неё так близко, что мог бы коснуться, но не сделал этого. Она не была угрозой. Она даже не была помехой. Его взгляд скользнул по ней, холодный и равнодушный, и девушка отшатнулась сама, выронив нож, споткнулась и упала.

Он шёл дальше.

Впереди, уже у самого входа в Рог, разворачивался настоящий хаос. Карьеры добрались первыми — Кэто уже схватил тяжёлый меч, размахивая им с рёвом, отсекая руку мальчику из Девятого, который попытался выхватить копьё. Кровь брызнула фонтаном, крик оборвался на полуслове. Клов метнула нож — короткий, точный бросок — и лезвие вошло в спину девочки из Восьмого, которая пыталась убежать с рюкзаком. Тело упало, дёрнулось и затихло.

Марвел смеялся, держа в руке копьё и оглядываясь в поисках следующей цели. Глиммер подобрала лук и колчан, уже примеряясь к кому-то на периферии.

Они работали слаженно, как стая хищников, загоняющая добычу. Это было красиво, эффективно и абсолютно предсказуемо.

Пит вошёл в радиус их действия тихо, почти незаметно — ещё один силуэт среди мельтешения тел. Но в отличие от остальных, он не хватал первое попавшееся оружие, не метался в панике.

Он шёл прямо к ним.

Первым его заметил Марвел. Он обернулся, увидел приближающуюся фигуру и на секунду не понял, что происходит. Его мозг всё ещё был настроен на паникующих жертв, на лёгкие цели, на крики и мольбы.

То, что он увидел, не вписывалось в картину.

Пит Мэлларк, пекарь из Двенадцатого дистрикта, мальчик с мягким лицом и добрыми глазами, который на тренировках больше времени проводил за изучением растений, чем за оружием, шёл на него. Медленно. Спокойно. С пустыми руками.

Марвел усмехнулся — коротко, презрительно.

— Эй, хлебник! — крикнул он, поднимая копьё. — Ты заблудился? Рог — не пекарня!

Кэто обернулся, услышав крик, и тоже рассмеялся — грубо, самоуверенно. Он увидел лёгкую добычу, возможность показать себя зрителям.

— Я возьму его, — сказал Кэто Марвелу, уже двигаясь вперёд, меч в руке. — Это не займёт и минуты.

Он был прав. Это не заняло и минуты.

Но не так, как он думал.

Кэто подошёл широким шагом, уверенно, держа меч двумя руками — классическая стойка силового бойца, привыкшего побеждать весом и напором. Он замахнулся — размашисто, слишком широко, рассчитывая не на точность, а на устрашение.

Пит не отступил.

Он сделал шаг вперёд, внутрь дуги удара, туда, где лезвие ещё не набрало скорости, где инерция ещё не стала смертельной. Его движение было минимальным, выверенным до миллиметра — тело развернулось, плечо ушло вбок, и меч прошёл в сантиметрах от его шеи, рассекая воздух с шипением.

Кэто не успел среагировать.

Пит оказался слишком близко, внутри его зоны комфорта, там, где двуручный меч превращался из оружия в помеху. Его левая рука выстрелила вверх, пальцы сомкнулись на запястье Кэто, остановив попытку вернуть меч