Голодные игры: Контракт Уика - Stonegriffin

Костюм Темплсмита был безупречен: тёмный, идеально сидящий пиджак с тонкой, едва заметной текстурой ткани, подчёркнутый строгой линией плеч, светлая рубашка без единой складки и галстук насыщенного, глубокого цвета — не кричащего, но достаточно выразительного, чтобы взгляд невольно за него цеплялся. Никаких излишеств, никаких эксцентричных деталей — в отличие от Цезаря Фликермана, Клаудиус не был шоуменом в привычном смысле. Он был голосом порядка. Голосом системы.

Когда он заговорил, Пит отметил, как идеально совпадает увиденное с тем, что он слышал все эти годы. Голос Темплсмита был глубоким, уверенным, с чёткой дикцией и той особой интонацией, которая одновременно успокаивает и подчиняет. Это был голос, которому не нужно было повышать тон, чтобы его слушали.

— Трибуты, — произнёс он, глядя прямо в камеру, словно видя каждого из них по отдельности. — Через несколько минут вы войдёте в историю Панема.

Темплсмит говорил неторопливо, делая паузы именно там, где они должны были быть, давая словам осесть в сознании. Его речь была выстроена так же точно, как и всё вокруг: ни одного лишнего жеста, ни одной случайной фразы. Он напоминал ведущего новостей, инструктора и жреца одновременно — человека, который объявляет ритуал и следит за тем, чтобы он был соблюдён до последней детали.

Пит смотрел на экран спокойно, почти отстранённо, фиксируя детали, интонации, мимику. Он понимал, что этот человек — не враг в привычном смысле и не союзник. Темплсмит был частью механизма, и именно поэтому представлял собой куда большую силу, чем любой отдельный трибут на арене.

Когда Клаудиус продолжил говорить о правилах, о сигнале к старту, о том, что будет происходить дальше, Пит уже не слушал слова — он слушал саму подачу, тон, скрытые акценты. Всё было выверено так, чтобы внушить одно простое чувство: происходящее неизбежно, справедливо и зрелищно.

Экран мягко мерцал перед ним, и Пит стоял на платформе неподвижно, словно часть декорации, прекрасно понимая, что за этим спокойным, уверенным лицом начинается обратный отсчёт.

Гонг прозвучал резко, без предупреждения — не как сигнал к началу соревнования, а как удар по нервам, по воздуху, по самому телу. Металлический, низкий звук прошёлся по арене волной, и в ту же секунду платформа под ногами Пита дрогнула, а затем начала опускаться, открывая мир, ради которого всё это и было задумано.

Свет ударил в глаза.

Не мягко — ослепляюще, жестко, будто арену специально выставили навстречу солнцу. Воздух был насыщен запахами: влажная земля, металл, что-то острое и минеральное, незнакомое, тревожащее. Пит моргнул, позволив зрению быстро адаптироваться, и уже в следующий миг его тело включилось в работу быстрее, чем успели оформиться мысли.

Шестьдесят секунд.

Именно столько времени отделяло Пита от момента, когда гонг ударит и металлические платформы под ногами перестанут быть смертельными ловушками. Шестьдесят секунд, чтобы оценить местность, определить позиции, рассчитать траектории и принять решение, от которого будет зависеть не просто выживание, а контроль над всей игрой.

Арена оказалась именно такой, какой он ожидал — и одновременно совершенно другой.

Рог Изобилия возвышался в центре широкой, почти идеально круглой поляны, золотистый металл сверкал под ярким солнцем так, что приходилось щуриться. Его форма напоминала рог древнего божества, распластавшийся на земле и изрыгающий из себя богатства: рюкзаки, оружие, провизию, верёвки, фляги, спальные мешки — всё то, ради чего двадцать три других подростка сейчас замерли на платформах, сжав кулаки и готовясь бежать на смерть или за шансом.

Пит стоял на своей платформе, руки свободно опущены вдоль тела, дыхание ровное, сердце билось медленно и уверенно.

Пятьдесят секунд.

Он не смотрел на Рог напрямую — его взгляд скользил по периметру, отмечая ключевые детали.

Расстояние: пятнадцать, может быть двадцать метров до самого края разбросанных припасов. Не самая близкая позиция, но и не самая дальняя. Достаточно, чтобы не оказаться в самой мясорубке первых трёх секунд, и достаточно близко, чтобы добраться быстрее основной массы.

Местность: поляна была ровной, без высокой травы или камней — гейм-мейкеры не дали никому возможности спрятаться или использовать естественные укрытия. За спиной Рога начинался густой лес, слева виднелись скалистые холмы, справа — открытое пространство, уходящее к чему-то похожему на болото или озеро. Идеальная арена для зрелища: открытое пространство в центре, разнообразие биомов по краям.

Сорок секунд.

Теперь — люди.

Его взгляд нашёл их почти мгновенно, потому что они не скрывались, не пытались раствориться среди остальных. Карьеры. Добровольцы из Первого, Второго и Четвёртого дистриктов — те, кого с детства готовили к этому моменту, кто тренировался годами, чтобы оказаться здесь, кто воспринимал Игры не как смертный приговор, а как шанс на славу и богатство.

Их было легко узнать даже на расстоянии. Они стояли иначе — увереннее, расслабленнее, без того судорожного напряжения, которое сковывало большинство других трибутов. Их платформы располагались близко друг к другу, словно гейм-мейкеры намеренно упростили им задачу сбора в группу.

Кэто из Второго — массивный, широкоплечий, с короткой стрижкой и тяжёлым подбородком. Он выглядел старше своих семнадцати лет, больше похож на бойца, чем на школьника. Его взгляд уже был прикован к Рогу, к центральной стойке с профессиональным оружием — мечами, топорами, копьями. Пит знал этот тип: грубая сила, агрессия, привычка побеждать напором.

Рядом с ним — Клов, девушка из того же Второго дистрикта. Невысокая, жилистая, с собранными в хвост тёмными волосами. Её поза была более сбалансированной, менее демонстративной. Метательные ножи — вот что она ищет, Пит был уверен. Опасная, быстрая, привыкшая убивать на средней дистанции.

Марвел из Первого стоял чуть левее. Светлые волосы, спортивное телосложение, почти красивое лицо с хищным прищуром. В тренировочном центре он выделялся работой с копьями — точность, сила броска, уверенность. Ещё один убийца на средней дистанции.

Глиммер, тоже из Первого — высокая блондинка с театрально-идеальной внешностью, которая в другой ситуации могла бы стать моделью или актрисой. Но здесь, на платформе, её взгляд был холодным и расчётливым. Лук — её оружие. Пит видел, как она тренировалась, видел точность выстрелов. Не такая хорошая, как Китнисс, но достаточно опасная.

И наконец — парень из Четвёртого. Его звали… Пит на секунду напрягся, вспоминая. Да, не важно. Важно было другое: крепкое телосложение рыбака, привычного к тяжёлой работе и холодной воде, уверенная стойка человека, который знает, как управляться с трезубцем и сетями.

Тридцать секунд.

Пит отметил их позиции, расстояния, вероятные траектории движения. Они сбегутся к Рогу как стая, будут действовать синхронно, прикрывая друг друга, отсекая слабых и забирая лучшее снаряжение. Это их