Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

— «Залезти», — фыркнула Ольга, — откуда он слово такое выкопал?

Мы подошли поближе.

Ритка стремительно куда-то сбегала и вернулась в фартуке и белом колпаке, пристегнутом к волосам невидимкой.

— Почему папа волнуется? — поинтересовалась она у женщин.

— Да попросили его достать бак с верхней полки, — объяснила Аня, посмеиваясь, — но он же спокойно ничего сделать не может, вот и…

Наконец, общими усилиями все же удалось чем-то подцепить бак. Огромная посудина соскользнула с железной полки, полетела вниз, и с диким грохотом приземлилась на бетонный пол. От грохота и отчаянных матов Вадима хотелось срочно заткнуть уши.

— Все целы? — оглядывалась Тонька, морщась от шума и отборной нецензурщины. — Ритка, ты хоть отскочить успела?

— Да, — заверила ее девочка.

— Хорошо, хоть бак пустой оказался, — облегченно перевела дух Аня.

Началась суета с баком, женщины потащили его куда-то вглубь кухни. А я тем временем решила обратиться к бывшему мужу.

— Вадим, — окликнула я его.

— Чо? — гневно уставился он на меня. — Не видишь, мы вкалываем?

— Да вижу, — ответила я, — просто спросить хотела. Вы с Тонькой пойдете сегодня на концерт? А то Ритка без вас не может шагу ступить.

Он сердито блеснул своими темными глазами и презрительно произнес:

— Ка-к-кой еще концерт? Концерт! Ага, скажи еще, спектакль! Чо я там забыл?

Ольга, не сдержавшись, хихикнула.

— Вообще-то концерт Эдиты Песневой… — начала я объяснять, тоже едва сдерживаясь от смеха.

— И чо? — нетерпеливо сморщился Вадим так, будто перед ним выставили целую тележку с навозом. — Чо я, дурак, по-твоему?

— Ну, не знаю, — покачала я головой, — люди вон билеты достать не могут, и рады бы пойти…

— И чо? Люди! Чо мне эти люди? — рявкнул он.

Мы с Ольгой переглянулись и расхохотались.

— Ладно, — сказала я наконец, хотя не против была услышать еще что-нибудь уморительное, — пойдем мы тогда. Смотри тут, чтобы с Риткой все в порядке было.

— Да все с ней в порядке, — нетерпеливо махнул рукой Вадим и побежал куда-то в глубину огромного помещения.

А мы с Ольгой пошли на выход.

— Ой, я сейчас живот надорву от смеха, — не унималась подруга, — слушай, и как тебя угораздило за такого замуж-то выйти? Вы же абсолютно разные люди!

— Долгая история, — нашлась я. На самом деле рассказывать было особо не о чем. Не так уж много мне самой было известно об этой странице в жизни Альбины. И я заговорила о делах насущных. — Слушай, давай поедем пораньше сегодня. Мне бы хотелось еще погулять по Бресту.

— Согласна, — кивнула подруга, — мне там тоже понравилось. Ну давай сразу после обеда и выдвинемся.

— Давай.

Всю дорогу до Бреста мне не давало покоя жуткое ощущение, что я теряю Ритку, и ничего не могу с этим поделать. Просто в голове не укладывалось. Получается, мы сейчас будем с Ольгой гулять по городу, любоваться его достопримечательностями. Возможно, даже посетим Брестскую крепость. Зайдем в кафе, насладимся мороженым, побродим в сквере. И к назначенному времени придем на концерт всесоюзно известной артистки.

А ей, такой любознательной и музыкально одаренной девчонке, выходит, гораздо приятнее крутиться в кухонном чаду и шуме, выслушивать отборные маты грубого мужика и глупые рассуждения его новой супруги?

Где и что я упустила? Вечный вопрос родителей, на который так трудно ответить.

— Ты знаешь, где здесь переговорный пункт? — спросила я у Виктора, заметив, что мы уже въехали в город.

Парень нахмурился, что-то припоминая.

— Да где-то должен быть, — неуверенно произнес он.

— Да на любом вокзале есть, — подсказала Ольга, — можешь поехать прямо туда, не ошибешься.

Мы уже были на этом вокзале, когда приехали в Белоруссию. Но тогда было раннее утро, и предстоял переезд до резиденции. Понятно, что не успели особо ничего заметить. Теперь же мы с Ольгой вышагивали по внутреннему дворику и с интересом рассматривали встречающиеся особенности этого места.

Возле одной из лавочек стоял невысокий фонарь. А на нем прибитые стрелки с направлениями. Варшава — двести семнадцать километров. Москва — тысяча сто километров.

— Ух ты! — воскликнула Ольга. — Париж — тысяча шестьсот шестьдесят четыре километра! Представляешь, насколько ближе, чем до нашего Дальнего Востока! Ты когда-нибудь была во Франции?

— Что ты? Конечно, нет.

— И я не была, — понурилась подруга.

На одном из фасадов была надпись на белорусском языке «Билетныя касы». Я вздохнула, испытывая приступ ностальгии. Ведь я и сама сколько проработала в таких же кассах! И вдруг поняла, что уже не могу дождаться, когда мы вернемся в Москву. Да, я первым же делом начну искать работу! Кухня, диван, праздность давно обрыдли! И Ольга с ее диким азартом к всевозможным сплетням — вот где у меня сидят! Хочу ходить на работу, приносить пользу людям, чувствовать себя профессионалом, а не домохозяйкой!

На душе потеплело от предчувствия скорых перемен.

Переговорный пункт находился недалеко от касс. Ольга осталась ждать в зале, когда меня вызвали в одну из кабинок.

Я схватила трубку и наконец услышала такой родной голос деда:

— Слушаю, — сказал он, откашлявшись.

— Привет! — выговорила я, чуть не плача от счастья. — Так рада тебя слышать!

— О-хо-хо, — воскликнул он, — Альбина, привет! Ты где? Тетя Рита недавно звонила, говорит, вы в Белоруссию поехали?

— Да, представляешь, мы сейчас в Бресте! А живем на территории Беловежской пущи! Тут столько всего интересного! Хотя мы еще не везде успели побывать. Сейчас вот приехали с подругой погулять да на концерт Песневой сходить.

— Песневой? — переспросил дед. — Ну, повезло вам! А где там Ритка? Не хочет со мной поговорить?

У меня все упало при этом вопросе. Но что делать, когда-нибудь он все равно бы прозвучал. И хорошо, что я сразу заказала разговор на полчаса. Хоть есть возможность спокойно все рассказать.

— Ритка? Да она все дни проводит на кухне с Вадимом и Тонькой, — начала я и сама услышала, как мой голос погрустнел, — знаешь, она так сильно изменилась с тех пор, как они приехали.

Я услышала на фоне голос Валентины Николаевны, которая что-то взахлеб выговаривала.

— Ой, тут Валя у меня трубку вырывает, — признался дед, — хочет с