Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

Что это вообще значит “убеждать не буду” ? Он же может просто приказать и я сделаю, знает ведь. Мало того, что денег должна пока, так еще и столького от него хочу.

— Потому что больно уж Фогель мягко стелит. — произнес Киан, погладил пальцами с грубоватыми царапучими подушечками мою щеку и уставился на губы, отчего я снова словила прилив внутренней жары.

— И что это значит? — я хмурилась, стараясь смотреть в стену через его плечо, игнорируя этот его взгляд, но выходило так себе.

— Он изначально нам с тобой свой корабль предложил, когда я сказал, что “Пуле” нужно предварительно марафет навести. — голос у Киана слегка просел, а пальцы со щеки скользнули на мой затылок, принявшись легко-легко, но так бесконечно приятно разминать его, что я чуть не зажмурилась от непривычного удовольствия. —  Но я сказал, что ты если и согласишься лететь, то только на своем корабле.

— Так и есть. — я проморгалась, стремясь сохранять сосредоточенность и неуверенно попросила. — Киан, остановись, а? Это… мешает.

Он убрал руку тут же, снова поразив меня этим, усмехнулся при этом как-то особенно довольно.

— Тогда он и пообещал нам техобслуживание без всякой очереди срочняком организовать и полностью оплатить, плюс пайки и вообще все расходники обеспечить.  — продолжил он свой рассказ. — И это помимо пятнадцати штук гонорара за сам полет. Это что же там за выхлоп ему самому светит, раз он такой щедрый вдруг.

— А обычную цену на рейс такой протяженности есть у кого уточнить?

— Обижаешь, цветик! Все уже узнал. Красная цена перелета такого — пять штук.

— Тогда там точно какой-то подвох.

— Может. — согласился Киан. — У меня последнее время насчет Фогеля некие сомнения появились, хотя доказухи никакой. Умолчать о чем-то не значит впрямую подставить. Но, как говориться, осадочек то есть.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя необыкновенно острое разочарование. Ну как так-то, мечта твоя тебе сходу в руки падает, а ты бери и отказывайся, потому что может оказаться засада какая-нибудь? Так она, засада эта, всегда есть, уж в моей работе до сих пор без нее никак было. Каждый рейс был с риском встрять или убиться. И что, меня это останавливало?

— Цветик, что с лицом? — заглянул мне в глаза Киан.

Какие же они у него голубые! Ну просто нереально, чтобы у мужика были такие яркие, красивые, прямо-таки кукольные глаза.

— М?

— Лицо говорю почему у тебя такое, как у ребенка которому конфету только показали, а дать не дали?

— Потому… — я опять прикусила губу до боли и решилась. — Потому что я именно о таком и мечтала, понимаешь?

— О чем? Летать в рейсы с возможным гемором?

— Ой, да я в такие рейсы только и летала! — отмахнулась я. — Я хотела чтобы экспедиции были, тайны, загадки и я при этом деле, а не тупо барахло всякое из одной жопы Вселенной в другую доставлять. То есть, доставлять это тоже круто, столько можно увидеть и узнать, но исследования и открытия с опасными тайнами в миллион раз же круче. Прямо как в фильмах.

— Лав, какая же ты еще дурында. — покачал он головой с улыбкой. Во зачем он так улыбается, что я вроде и не хочу, но на губы его смотрю и сразу ощущения от поцелуев накатывают. Это что такое вообще? —  Выходит, ты на этот рейс готова согласиться?

— Честно? Аж бегом.

— Ла-а-адно. С другой стороны, на кой Фогелю в нас, в смысле в “Пулю” неслабо вкладываться, если есть вероятность прибыли от этого вложения не увидеть? — спросил он задумчиво, скорее всего, больше у себя. — Как в фильмах, говоришь? Ладно, будет тебе фильм, Лав. Авось выгребем и в плюсе окажемся солидном. Есть у меня идейка, как подстраховаться. Беремся?

— Да-да-да!

28)

Киан

— Так, цветик, я Фогелю свистнул, что ты дала согласие и он велел “Пулю”  отстыковать отсюда и загнать во второй ремонтный ангар на противоположной стороне Рама-Си. — передал я слова нашего уже бизнес партнера нетерпеливо вышагивающей по кокпиту девушке.

Моей девушке, уже однозначно и бесповоротно моей, чтобы она там пока об этом не думала себе и чем бы происходящее между нами не считала. Сошлось оно все, с первым же этим нашим еще почти не поцелуем сошлось. Паз в паз, резьба в резьбу, деталь в деталь. Такие глобальные вещи знаешь, узнаешь, даже если раньше никогда их с тобой не бывало и продолжаешь еще охреневать — как же это оно так вышло.

— Будет сделано! — отозвалась Лав, сверкнув на меня своими охеренно-звериными глазищами и такой улыбкой, что у меня аж сердце на пару секунд натурально встало и рванула бегом в рубку.

Я выдохнул шумно, как будто после неслабой нагрузки отдуваясь и проводил ее взглядом. Вот же… кто бы знал, что этому хрупкому сумеречному цветику для счастья оказывается надо. Кому-то тряпки-камни-яхты роскошные, жизнь красивую, курорты дорогущие. А моей глазастой тессианке — переться в далекую дыру Вселенной, сопровождая каких-то головастых чудиков с весьма высокой вероятностью какого-нибудь риска.

— Киан, пристегнись давай! — велела Лав, мельком глянув на вошедшего меня и чохом проходясь тонкими пальцами по вирт-тумблерам. Корабль вздрогнул, и я заметил, как тонкие плечи Лав тоже вздрогнули, она шумно вздохнула, как только что я и прикрыв на секунду глаза,  прошептала. — Так люблю это… Момент когда “Пуля” вся оживает… Словно делает первый свободный вдох…Это так…

Лав кинула на меня краткий взгляд и вдруг сильно покраснела, вспыхнула даже ярче, чем от поцелуев и я осознал, что она поделилась чем-то важным, походу, даже интимным для себя. Надо же, я бы и придумать не смог никогда, что собственную внезапно обретенную девушку случится ревновать не к какому-нибудь ушлому членоносцу, а к ее кораблю.

Во втором ангаре, в который Лав лихо завела “Пулю” в свой излюбленной манере, нас уже ожидала ремонтная бригада в скафандрах, которая и шуганулась дружно к стенам, решив, что вовремя тормознуть чокнутый пилот не сможет. Но Лав впепила корабль точнехонько на синий крест посреди ангара, куда обычно ремонтники дотаскивали корабли сами. Вот же мелкая выпендрежница.

— Что дальше? — обернулась Лав ко мне, отрубив движки.

— Мы оставляем корабль, а сами пару суток поживем в местной