Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

— Отдать им “Пулю”? — напряглась она и голос стал тоньше, хрупко зазвенел. — Уйти совсем? А разве мы не можем остаться? Хотя бы я. Я не стану никому мешать.

— Лав, ну ты чего? Тут же будет грохот, сварка и прочее.

— Я потерплю, не страшно.

— Цветик, ангар безвоздушный, плюс они же будут всю систему жизнеобеспечения чистить и обновлять, а значит отрубят ее.

— Не страшно, я могу в скафандре потусить пока.

— Какого черта, Лав? Ты собираешься двое суток сидеть в скафандре в ледяной железной грохочущей и пыхающей сваркой коробке? Без возможности помыться, попить и поесть? Настолько боишься со мной в одном номере жить? Так возьмем два, в чем проблема?

— Что? Не-е-ет! Я просто… “Пуля” она же моя. Совсем недавно полностью моя. Взять и отдать…

Маленькая жадина, все мое, никому не отдам. Интересно, я когда нибудь добьюсь для себя такой твоей жадности?

— Лав, ну серьезно, эти ребята только отремонтируют твою драгоценную “Пулю”, сделают из нее конфетку, наведут красоту и подшаманят все, что подустало. Себе они ее не заберут.

— Да знаю я. — вздохнув, смирилась цветик. — Просто корабль — это все, что у меня есть.

Обидненько, но время произнесения речей в стиле “У тебя еще есть я!” не пришло, да и вообще, не дело мужику такое задвигать. Жить надо так и делать все, чтобы было понятно по умолчанию.

Ремонтники подали к шлюзу “Пули” прозрачный складной воздушный коридор и мы двинули по нему к выходу в жилые уровни Рама-Си. Лав, само собой, то и дело оборачивалась и выглядела так, будто вот-вот разревется. Да и мое настроение из-за этого заметно просело. Ясное дело, я не ожидал, что первые же несколько поцелуев вскружат начисто Лав голову и она и думать ни о чем не сможет уже, только о том, чтобы продолжить. Типа как я сам. Но корабль и будущий полет явно занимал в мыслях моей девушки куда как больше места, чем я и продолжение.

А с другой стороны, “Пуля” для Лав — дом родной, убежище и главная ценность, свобода. Полет этот — воплощение в жизнь того, о чем мечтала годами, предвкушение и радость, проще говоря. А я? Я пока по-большей части для нее временный инструмент, приспособление эдакое, призванное помогать на пути к желаемому. Пути совсем нелегкому и сопряженному с постоянной борьбой с собой и болью из прошлого. Ясное дело, что эмоции связанные со мной пока строго со знаком минус. И хрен его знает, когда все изменится. Но взялся — не ной теперь.

— Номер один возьмем. Все равно же нам надо продолжать, что начали, чтобы время попусту не тратить.  — решила Лав, как только мы вышли в коридор тех уровня и погрузились в лифт наверх и тут же поправилась, глянув снизу вверх. — Если у тебя не другие планы, конечно.

Ну вот и подтверждение моему нынешнему положению в системе координат Лав из ее же уст. Да и хрен с ним, главное же не паника с истерикой. Буду потихоньку в ее глазах эволюционировать из инструмента в … ну хотя бы постоянно необходимую палку-выручалку.

Хмыкнув от собственных мыслей, я обнял Лав за хрупкие плечи. Она на несколько секунд прямо-таки остолбенела, окостенела вся, затаив дыхание, но потом выдохнула, гулко сглотнула и кивнула, будто безмолвно с чем-то соглашаясь и позволила увлечь себя вперед.

— Слушай, я забыла тебе рассказать, что пока тебя не было, приходил какой-то странный тип и пытался просканировать “Пулю”. — метров через сто вдруг вспомнила Лав.

— Говорила с ним?

— Не-а. Кто это мог быть?

— Да кто угодно, на самом деле. — чуть поразмыслив, ответил ей. — Тот же Фогель мог послать кого-то глянуть на корабль, это нормальная практика. Коммерсант какой-нибудь мог подбирать таким образом транспорт для своего груза, на Рама-Си такое не запрещено. А мог и кто из местной ушлой братии любопытствовать, нечем ли поживиться у нас на борту. Как он выглядел?

Лав задрала рукав и поднесла комм к лицу.

— Пуля, выведи на экран запись с тем мужиком, что пытался тебя сканировать без разрешения. — велела она.

Я всмотрелся в лицо типа, но не узнал.

— Нет, не знаю я его. Но ты не переживай, Лав. Раз мы сейчас подписались на работу от Фогеля местный криминал к нам и близко не сунется. Мы пришли.

Я направил Лав в левый боковой коридор под неброской вывеской

“Гостевые комнаты Фирюзы”. Несколько раз мне тут уже случалось останавливаться. Чистенько, тихо, недорого, никакого живого персонала. Выбрав на терминале при входе подходящий свободный номер, я приложил свой новенький комм, оплачивая двое суток постоя с аванса, переведенного Фогелем сразу после моего звонка с подтверждением.

Лав вошла и осмотрелась, зацепилась взглядом за широкую двуспальную кровать, замерла. Черт, тупарь я! Не надо было ее слушать и стоило взять два одноместных номера. Она же сейчас себе такого сходу надумает.

Прежде чем я успел открыть рот, чтобы объяснить, что наличие этой чертовой здоровенной кровати ни к чему ее не обязывает, Лав точно как недавно в коридоре кивнула, выдохнула и одним движением содрала с себя все тряпки выше пояса. Съежилась, сделав движение прикрыть грудь руками, но тут же выпрямилась, нога об ногу стряхнула свои тяжелые ботинки, щелкнула застежкой шортов, спихнула их с бедер, вместе с бельем и шагнула к постели.

— На спину лечь или лицом вниз? — дрожащим, хриплым и одновременно каким-то ломко-тоненьким голосом спросила она полностью охреневшего и онемевшего от такого финта меня.

Первым импульсом было заорать “Какого хрена ты творишь?!” Но первый моментально догнал, вырубил и обогнал второй — жесткая волна моей оголодавшей за время поцелуйных дразнилок похоти и, как будто и этого было мало, сверху все зашлифовалось пинком в живот от эмоций самой Лав. На меня рухнуло нечто неподъемно-лютейшее, сокрушительно-необратимое, смертельно-необходимое. Смололо в пыль волю и какую-то там порядочность, размазало в кашу все тормоза и терпение и практически убило все цивилизованно-человеческое, оставив только зверино-примитивно-немедленно-нуждающееся. Практически, потому что не броситься сразу я все же сумел, хоть и в башке загрохотало оглушительно, а в пах шибануло огненным протуберанцем, сердце взялось размолотить все содержимое в груди, а в горле завибрировало от рванувшего наружу торжествующего рыка.

И да, я знал, что сейчас начнет