Мельница - Елена Волынцева

по-прежнему барахтался в снегу, не сдвинувшись ни на шаг. Вздохнув, Джейлис на всякий случай прихватила лопату и толкнула дверь. Та отворилась с оглушительным, казалось, скрипом, но мужчина даже головы не поднял — просто с бессмысленным упорством продолжал копошиться в снегу.

Перехватив лопату поудобнее, Джейлис бросилась к дому. Рассматривать барахтающегося человека было сейчас глупо — просто кто-то напился не вовремя, бывает, а если все-таки призрак, то тем более лучше на него не смотреть. Но, пробегая мимо незнакомца, Джейлис все-таки не сдержалась, быстро повернула к нему голову. Мужчина как раз завалился на бок, и стало видно, что он не пьян, но по подбородку стекает белая пена.

Старик Алтман.

Он скользнул по лицу Джейлис невидящим взглядом, и та с визгом отшатнулась. Да что ж тут творится такое?

В любой другой ситуации Джейлис бы наплевала на возможные проблемы и позвала на помощь, попыталась укрыть бедолагу, устроить поудобнее — одним словом, в беде бы не бросила. Но сейчас за ней самой велась охота. Впрочем, тетушка, тетушка должна помочь!

Заставив себя отвернуться от страшной картины, Джейлис все-таки добежала до дома и толкнула дверь.

— Мне помощь нужна! — жалобно воскликнула она, запоздало подумав, что если вдруг с тетушкой остался кто-то еще, то пиши пропало.

Но дом казался совершенно пустым. До тех пор, пока в глубине, как раз в комнате Джейлис, не грохнуло что-то стеклянное.

— Да как ты посмела сюда сунуться? — Тетушка Эльсе стояла в дверях и смотрела с такой ненавистью, что Джейлис невольно попятилась. Потом вспомнила, что происходит снаружи, и заставила себя шагнуть обратно.

— Там Алтман во дворе упал, и с ним все очень нехорошо, будто припадок, — протараторила Джейлис, старательно игнорируя странное выражение лица тетушки. — Мне надо бежать, а то они самосуд устроят, но ты могла бы?..

— Я тебе крышу над головой дала. Кормила-поила. Учила всему, — все это звучало так странно. Будто бы Джейлис спала или участвовала в дурацкой пьеске приезжих артистов.

— Ты же не можешь на самом деле верить, что я взяла и человека убила? — пытаясь сохранять спокойствие, спросила Джейлис. В целом, ответ она уже знала. Тетушка была не в себе, и это пугало куда сильнее, чем беснующаяся толпа, веревки или барахтающийся в снегу старик Алтман. Как бы они периодически ни цапались, это была ее семья. Ее единственная семья, выбранная.

— Ладно, давай я просто оденусь и уйду. Никто все равно ничего тебе не сделает, а зачем тебе родную кровь проливать? — Джейлис запоздало поняла, что все еще сжимает во вспотевших пальцах лопату, и отставила ее в сторону, к шкафу. — А то я ж насмерть замерзну, если так на мельницу побегу, да? Поэтому я просто накину что-нибудь и исчезну, не переживай, хорошо?

Она старалась говорить спокойно, ласково, но все равно в тон лезла нервная усмешка. Лучше бы, конечно, попытаться расколдовать тетушку, но как? Джейлис могла бы посмотреть что-нибудь из ее прошлого или будущего, но это вряд ли сейчас поможет. Да и для колдовства Джейлис надо бы успокоиться, заглянуть внутрь себя, слиться с рекой времени — а как это сделать, если тебя сейчас убивать явятся?

Может, попросить тетушку коснуться амулета? Хуже точно не будет.

— Никуда ты отсюда... не уйдешь, — прерывающимся голосом ответила тетушка. — Своими руками... гадину...

Ее трясло, губы подрагивали. Джейлис отстраненно подумала, что воду, которую пил бедный Арне, пили вообще все в деревне, включая тетушку, да и саму Джейлис. И если дело именно в ней, то, возможно, совсем скоро тетушка так же будет ползать по полу и плеваться пеной, и кто его знает, что случится дальше.

Дитер. Нужно было как можно скорее рассказать ему: уж если кто и сумеет все наладить, то только он.

— Ладно, ладно, все поняла, — губы Джейлис скривились в нервной усмешке. — Пойду-ка я отсюда...

— Нет, — просто ответила тетушка и махнула рукой. За спиной Джейлис лязгнул засов. Но разве это возможно? Тетушка же потеряла магию! Джейлис медленно повернула голову и тупо уставилась на запертую дверь.

— Да как?!...

— Сама все исправлю, — не своим голосом продолжила тетушка, тяжело шагая на кухню. — Если уж я змею на груди пригрела, если не заметила...

Джейлис бросилась к двери и попыталась отодвинуть засов, но тот застрял намертво, будто за несколько мгновений успел примерзнуть. Тетушка медленно возвращалась, продолжая бормотать что-то себе под нос, и Джейлис поняла, что сейчас умрет. Раньше она держалась, а теперь ее как будто в ледяную прорубь швырнули: даже вдохнуть толком невозможно, не то что думать.

Джейлис ринулась вверх по лестнице, на чердак — и только на ступеньках поняла, что попробовать удрать через окно было бы разумнее. Последняя ступенька коварно врезалась в голень, заставив заорать и упасть прямо на грязные доски. Сквозь щели Джейлис отлично видела, как тетушка выходит из кухни. С топором.

— Убью заразу!

Да уж, Дина с Хейцем вообще не преувеличивали: такое увидишь — долго еще человека по широкой дуге обходить будешь.

Пока Джейлис лихорадочно раздумывала, что же ей делать, тетушка подбежала к лестнице и с ревом опустила топор на ступеньки. Раз, и другой, и третий.

— Проклятая ведьма, проклятая, как ты смеешь, как смеешь... — бормотала она, в щепки разнося лестницу. Дрожа, Джейлис подползла ближе к небольшому оконцу. Выбраться из такого, конечно, было невозможно, да и переломать ноги в населенной безумцами деревне совершенно не хотелось, но что-то тянуло к воздуху. В куче хлама под окном нашлась небольшая сковорода, и Джейлис со всей силы ударила ей по стеклу.

— Убийца! — надрывалась внизу тетка. Судя по доносящимся звукам, после лестницы она переключилась на мебель и стены. Стараясь не плакать, Джейлис высунула лицо в разбитое оконце, сжала амулет в руках и зажмурилась. Она видела мельницу, ее черные старые стены, покрытые тончайшим слоем муки или пыли. Ее высокие потолки и ребрами торчащие балки. Ее огромные могучие паруса. Ее паучьи лапки. Ее несуществующее сердце.

— Мне нужна твоя помощь. Иди сюда, — сказала Джейлис спокойно и негромко. Неожиданно ее голос словно заполнил весь дом, всю деревню, даже весь лес вокруг. Так солнечные лучи пронизывают воздух.

Джейлис отдала магии приказ. И у магии не было шанса ослушаться.

***

— Ладно, если маг умрет, то и мельница тоже разрушится. А если, наоборот, мельницу, скажем, сжечь? — спросил Эйлерт. Очень хотелось узнать все, до последней капли, но если обычно им двигала любознательность, то теперь это была лишь попытка хоть как-то успокоиться. Сделать страшную правду понятной, нормальной, встроить ее в привычный мир.

А еще, раз уж знание запретное и тайное, о нем совершенно точно никто ничего не писал.

С самого начала Эйлерт старался не смотреть на Марко даже мельком, зато Марко так и жег его ненавидящим взглядом. Наверное, вспоминал их последнюю ссору, а может, вообразил, что если соперника не станет, то Джейлис как коза на веревочке перейдет к нему — ну а какие еще у нее варианты? Как можно любить ту, кого считаешь настолько глупой и безвольной...

Пальцы никак не желали спокойно лежать на полу, всё тянулись сложиться в знак чтения мыслей, но Эйлерт догадывался, что его отчаяние сейчас слабее ярости Марко. А значит, мало того, что ничего не получится, Марко еще и заметит вторжение и начнет орать.

Да и нужно ли знать, что именно Марко обо всем этом думает? Либо ему тоже плохо и тошно, и от этого поднимет голову и без того гигантское чувство вины, либо он продумывает, как жертву принести, и тогда станет противно и горько,