Мельница - Елена Волынцева

Надо было тоже брать себя в руки и включаться в общую беседу, но Эйлерт не мог: сидел, слушал и думал, вспоминал собственные рассуждения о том, что маг должен отказаться от всех привязанностей, и понимающую теплую улыбку учителя. Теперь-то было понятно, что он по-доброму смеялся, зная, что ничего у Эйлерта не получится.

Когда Джейлис показалась в проломе, когда бежала к ним по шаткому настилу, Эйлерта просто затопило совершенно неуправляемыми, недостойными мага эмоциями. Хотелось на всех кричать, чтобы отошли от нее подальше, хотелось защищать ее от любого зла, и неважно, из воды оно пришло или глупых людских голов...

С родителями он раньше ощущал нечто похожее — нужно было беречь их, защищать, раз уж Эйлерта угораздило родиться сильнее и уравновешеннее них, да еще и со способностями к темной магии. Но это было сыновьим долгом, бременем на плечах, а не его искренним желанием. А вот защищать Джейлис ему, напротив, хотелось всем сердцем — может быть, потому, что Джейлис совсем не казалась ему хрупкой или слабой.

Вызвать чужую мельницу!

А ведь Эйлерт с Марко прожили здесь уже несколько лет и у них никогда не получалось позвать ее вот так, издалека, хотя они даже пари пару раз друг с другом заключали, кто первый сможет, — и оба проиграли, никто не смог.

Эйлерт моргнул, потер глаза кулаком: нужно было слушать разговор, а не на Джейлис пялиться! Вода, смерть, отец.

— Может, ваш отец? Или учитель? — предположила Джейлис.

— Исключено, оба мертвы и уже очень давно, — Дитер тяжело вздохнул. — Что-то есть в реке, не зря туда тянулась нить.

— А потом как раз лед пошел, — подал голос Марко. — Так что мы могли просто не успеть. Может, еще раз сходить?

— Там теперь могут быть деревенские. Колодец обрушился, все оттуда пили, — Джейлис сказала это так виновато, будто сама этот несчастный колодец и обрушила, и Эйлерту сразу захотелось ее утешить. Но любые приходящие на ум слова звучали слишком глупо.

— Я мог бы создать сонный туман и окутать им всю деревню, — задумчиво проговорил учитель, поглаживая бороду. — Но те, кто сейчас на улице, замерзнут насмерть — то есть придется все равно идти и проверять, а это не лучшая идея: в конце концов, мельница испугалась не брошенного камня. Но ты говоришь, что из тех, кто пил проклятую воду, умер только один?

— Второй перед моим бегством пеной плевался, так что не уверена.

— Снова четыре ветра призвать? Яблоки остались, — неожиданно даже для самого себя предложил Эйлерт. Учитель одобрительно кивнул — и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:

— Духи зловредные, Стефан! Он, наверное, уже вернулся...

Точно, они же теперь на совсем другом месте.

— Сидит в снегу и горько плачет, — фыркнул Марко. — Почему мы вообще тут застряли, а?..

Мельница снова закачалась, выпуская лапки. Если она что-то и объяснила, то только учителю, а тот решил не делиться этим с остальными.

— Что-то к Стефану мы не особенно торопимся, — ухмыляясь, Марко потрепал стену ладонью. — Это ж не Джейлис, так что никакой спешки, да?

Эйлерт вздрогнул. Вряд ли у мельницы осталось телесное восприятие, но как насчет эмоций? Переживала ли их мельница за Джейлис? Понимает ли их мельница сейчас, что Марко пытается ее задеть?

— Ай! Да стеклянных угрей тебе в дверцу, уже пошутить нельзя!

Из ладони Марко торчало штук десять заноз — длинных и острых, как маленькие шпаги.

Стефан действительно обнаружился на их прежнем месте, потерянный и немного злой. На неловкие извинения пожимал плечами, огрызался да все злобно зыркал на Джейлис. Эйлерт мысленно поставил себе зарубку поговорить с ним, когда успокоится, им всем только между собой переругаться не хватало. Но не сейчас — были куда более важные дела.

Мельница осталась на месте, но лапки не убирала, в любой момент готовая сорваться прочь. Конечно, вилы ей были не страшны, но вдруг деревенские принесут огонь?

— В этот раз попробуем добавить к ветрам силу Джейлис, — сообщил учитель, наблюдая за приготовлениями. — Попробуешь так же, как во время наших занятий, увидеть прошлое и настоящее, а мы все вместе зададим вопрос.

— А разве так можно? — тихо спросил Стефан, все еще смотрящий волком.

— Никто раньше не пробовал, — учитель подмигнул ему, но, кажется, Стефан не оценил. — Но все случается в первый раз. Ритуал не опасен, если ты об этом.

— Угу.

Надо будет его все-таки хорошенько расспросить...

Вдруг послышался грохот, и в дверной проем с трудом протиснулась кровать. Джейлис смущенно улыбнулась потолочным балкам и коснулась висящего у нее на шее амулета. Если так пойдет и дальше, Эйлерт ревновать начнет! Хотя мало что может быть глупее, чем ревновать к зданию, пусть и живому. Мало что может быть глупее, чем ревновать в принципе. Или ревность неизбежна, и к ней стоит просто привыкнуть?

Эти дурацкие мысли копошились у Эйлерта в голове и никак не желали испаряться. Он пока не пробовал колдовать, но почему-то был уверен, что подобный раздрай очень и очень мешает. Хорош темный маг, как ребенок, ну!

Он всегда так гордился своей рассудительностью. Получается, зря.

А может, это Марко украдкой напускает туман ему в голову? Учитель, конечно, попросил их ничего не предпринимать, но разве Марко когда-нибудь уважал правила? Да и чужие просьбы ему не указ.

Эйлерт покосился на Марко, и тот немедленно ответил ему настороженным взглядом. Никакой магии на себе Эйлерт вроде бы не чувствовал. Как же не вовремя учитель им все рассказал! Теперь вместо того, чтобы думать о деле, они будут бояться друг друга, тратить магию на защиту и прорицание, дергаться от каждого взгляда. А когда растворенное в воде неведомое зло нападет, окажутся не готовы.

Или это тоже своего рода испытание. Пройти через свой страх, через нежелание терять невинность. Может, без этого действительно нельзя.

Учитель красноречиво посмотрел на кровать и глубоко вздохнул.

— Хватило бы и стула, — сообщил он, но мельница не удостоила его ответом. — Ладно, будем считать, что так мы приготовились к очень долгому ритуалу, чтобы Джейлис ни в коем случае не устала.

Джейлис смущенно хмыкнула и присела на краешек кровати.

— Мне прямо засыпать?

— Попробуй пока просто погрузиться в то состояние, которое приносит тебе видения. Я все еще надеюсь, что ситуация не настолько серьезная, — учитель улыбался, но довольно отстраненно. Учитывая, что он только что говорил о своей возможной смерти, Эйлерт оценил такое изумительное умение лгать. У него самого бы, пожалуй, осталась на лице скорбная печать, а учитель будто бы просто решал какую-то сложную, утомительную, но любопытную задачу.

Эйлерт закрыл глаза и глубоко вдохнул. Впервые в жизни отчаяние мешало ему колдовать, и он бы предпочел обойтись без подобного нового опыта.

Джейлис устроилась на кровати. Ее опущенные ресницы казались длинными-длинными, и вся она, несмотря на мальчишескую одежду, больше всего напоминала мертвую принцессу из любимой материной сказки. Эйлерт скрипнул зубами и запретил себе думать о чем бы то ни было, кроме ритуала.

Учитель протянул каждому фарфоровую чашечку с проклятым яблоком — под прозрачной мякотью уже вились вихри ненастоящей крови.

— Ветра, летающие повсюду, те, кого невозможно остановить и обмануть, откройте нам истину, какой бы она ни была — из-за чего случилась беда в деревне и как нам ее унять?

В прошлый раз, когда ритуал вел