Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

«И когда они только успели всё это написать? При мне раньше они практически не разговаривали. Суровые такие молчуны. А тут, оказывается, умеют болтать так, что и умертвие заболтают до смерти. Да ещё и грамоте обучены!» Я был в шоке.

На дорогу нам удалось выбить целую тысячу сопровождающих волков. Условие было жёстким: при смерти волка я обязан его воскресить — даже если он будет весь перекособоченный — и при первой возможности отправить воскресших на родину.

Пополнение будет осуществляться по принципу «один к одному». Если потратим всех волков, новых нам никто не даст. Я усмехнулся, но спорить не стал. «Чуть позже надо будет им объяснить, что они немного охренели. Но позже. Пусть пока глотнут свободы, потом кислород закроем до талого, а позже приоткроем наполовину — и они будут счастливы». Самый обычный приём любой страны и любых законов.

А потом началась «весёлая» рутина — долгое и нудное воскрешение всех, кого только можно было вернуть к жизни. Иногда с фейерверком из взорвавшихся тел. «Неудачные моменты, ага».

Когда этими воскрешениями я довёл себя до состояния «краше в гроб кладут», заботливые руки-лапы моих слуг отнесли моё полубессознательное тело в замок — во временные покои — и бережно опустили в джакузи. Потом меня мыли, кормили, но всё это я помню уже смутно: спал на ходу.

Выспаться мне позволили — всего несколько часов, но этого хватило. Бодрый, отдохнувший, вкусно позавтракавший, я осмотрел свою маленькую армию. Все были готовы, при оружии и ждали моей команды.

И мы отправились.

В итоге знахарь, воскрешатель, первый воскрешённый лягух, поднятый воин и его товарищ в сопровождении тысячи живых волков и нескольких сотен слуг разных мастей зашли в разлом, ведущий в центральный мир погибшей вселенной. Мы шли на поиски разлома, в который уводили племена орков…

Глава 14

Этот дивный мёртвый мир… Как же он прекрасен, ужасен и убог.

Я как планировал? Квага с его армией мы не ждём. Он пойдёт вслед за нами к атлантам. А мы заходим в розовый разлом с островами, оставляем там Светку. Пробегаем через него в мир атлантов, оттуда уже входим в серый разлом, который ведёт в центральный мир. Находим там, при помощи орка, разлом с миром нежити, заскакиваем туда, вламываем пистонов нежити — и все рады и счастливы.

Хотя был ещё план «Б»: заходим в мир мертвецов, оцениваем ситуацию, получаем по сусалам, бежим за сборной квакеров и атлантов — и вламываем-таки пистонов.

Мы не учли пару моментов.

Первый: центральный мир реально огромный, а мы о нём ничего не знаем.

Второй: орк тупенький, да и местности не знает. В какую сторону идти?

И третье: я так спешил, что опять не взял припасов с собой.

Я-то думал, что раз все в сборе, то и всё в сборе. Но, как выяснилось, припасы, которые нам столь добродушно выдал Кваг, лежали где-то там, на каких-то складах — уже расфасованные и приготовленные. Их нужно было просто забрать. Но никто их не забрал.

А почему?

А потому что я не проконтролировал этот момент и не отдал на это команду.

«Сцук! Как же бесит! Никто не хочет думать своей головой и брать на себя ответственность. Все ждут только команд. Ну что за народ-то такой, а⁈» — сокрушался я мысленно, когда обнаружил это упущение.

Это особенно не понравилось старшему волку. И когда я сказал, что он мог бы и сам об этом подумать, этот блохастый заявил мне в ответ, что это не входит в его обязанности и ответственность за такилаж несёт не он.

Уже к концу первого дня новоиспечённый лидер чёрных мохнаток выдал мне ноту протеста. Добромир высказал им пару ласковых, но на следующий день волки объявили байкот. Их безвозвратные потери за сутки составили пятьдесят четыре особи, а воскрешённых было уже больше сотни.

— Мы так не договаривались! — кричал мохнатый. — Это эксплуатация! Вы обещали отправлять воскрешённых обратно. Уже пятьдесят самцов и четыре самки погибли, будучи воскрешёнными! Это произвол! Я уже даже не говорю об условиях проживания и питания.

«Как же было замечательно, когда они молчали».

— Мохнатый друг, — начал я максимально нежно, — пойми: становление новой расы всегда сопровождается рисками, проблемами и опасностями. К тому же мы на войне и в глубоком рейде.

— Мы требуем равных прав и исполнения договорённостей! — после этих слов меня накрыло.

— Исполнение обязанностей? Хорошо! — рявкнул я. — Пудели недобитые — свободны! Пошли вон!

Волки из числа моих новых слуг против воли развернулись и начали двигаться в обратном направлении. Дело в том, что мы почти за два дня прошли крайне большое расстояние. Всё это сопровождалось безостановочными стычками, а иногда даже бегством.

Сейчас же, отправляя волков обратно, я посылал их тем самым на верную смерть.

Они просили и кричали, стонали и умоляли — в том числе и Граыг, их лидер. Я был непреклонен.

Интересным фактом была связь внутри стаи — некая расовая особенность прямоходящих волчар. Они чувствовали друг друга на больших расстояниях. Поэтому, когда отправленных на убой слуг начали рвать в клочья, Граыг это почувствовал.

Собственно, мне тоже было крайне хреново — несмотря на увеличившиеся показатели и ресурсы тела. Я до сих пор тяжело переносил утрату своих слуг, особенно если это происходило массово.

Более вожак Граыг не пытался со мной спорить или как-то требовать улучшения условий. Вот вам и так называемая «забастовка по нормам». Я что? Я выполнил условия «контракта» — с меня взятки гладки.

Наше путешествие, по заверениям Пушистика, должно было продлиться несколько дней. Чтобы найти нужный разлом, хомяку пришлось отщипнуть от орка немного плоти — как в случае с курицей — и проделать такой же ритуал. И если у курицы можно было выдрать пару перьев, то у орка он оттяпал палец. Кровожадный хомячелло.

По итогу поедания плоти Пушистик выдал неутешительный вердикт: пятьсот километров.

Пятьсот, Вася, километров — и это, я так понимаю, по прямой.

Вообще, учитывая наши силы, в обычном мире это расстояние мы могли бы преодолеть за день, ну максимум за два. Но тут это не работало.

Причина первая: ландшафт.

Причина вторая: дизайн.

И причина третья: периодически встречались останки древней цивилизации и различные твари.

Всё же, все миры интересны по-своему. Даже этот, ужасающий и неприветливый, был по-своему любопытен.