Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

как имитации, в пределах заданных параметров — разум не мог отличить виртуальность от реального мира. Зато тут котировалось воображение. А уж что-что, а с воображением на кошачьей диете у меня всё было отлично! Теми же когтями можно такого наворотить… Но в том-то всё и дело, что упираться я не хотел!

Наверное, просто устал. В трудовой деятельности это называется выгоранием. Полтора года в стае, в постоянной игре на грани фола, в хождении на острие, с постоянной возможностью оступиться и огрести. И порой огребал — будь здоров! А потом снова вставал, как ни в чём не бывало. Однако за всё нужно платить. Невозможно постоянно жить на грани. Психика устаёт — даже психика мечника, как оказалось, вовсе не железная. А ещё Ясень, окончательно подкосивший мои душевные силы. Измена Сай и Ди стала откровением. Пусть ей всегда можно было найти объяснение с учётом особенностей республиканского образа жизни, но оправдания ничего не меняют. Измена — измена и есть, как её ни называй. Вот и добили меня кошки, сами не желая того. А со снежками было сравнительно просто. Они — не кошки. У них нет таких закидонов. С ними всегда можно прийти к взаимному соглашению и просто отдохнуть душой. Даже их парный выход не шёл ни в какое сравнение с обыденным (!) кошачьим конвейером. Просто отдых — душой и телом!

Поэтому я не стал строить из себя Кошака и сказал совсем другое:

— Жестоко…

— Это Республика, котик, — пожала плечами Грана.

— Это не бизнес, это личное, — удивительным образом перефразировала известное изречение О'Лано. — Здесь позволено вообще всё, чего желает женщина от своего мужчины.

— Стало быть, меня уже называют «своим»?

— Ты мне нравишься, — рубанула моя новая партнёрша, смотря прямо в глаза взглядом своих ведьмовских глаз. В этот раз — без всяких колдовских эффектов, но тоже проникая в самую душу. — Хочу от тебя ребёнка.

— Поэтому неделя или три дня?..

— Не только. Но, поверь, ты сам не захочешь уходить.

— Да, Кошак. Мы с сестрёнкой хорошо подготовимся к нашей будущей встрече. Перестроим одно из наших поместий. Оборудуем там полигон для сексуальных утех, где каждая комната — своя локация. И всё это — на вершине секстехнологий Республики. Поверь, такое место добровольно не покидают… Уж точно не раньше, чем через три дня.

— Звучит опасно. И интригующе, — вынужден был признать я.

— Просто постарайся не умереть на Псио. Знай, что тебя в Республике ждут. Тебе есть куда возвращаться.

— Я знаю, рыжие, я знаю…

День Литы

Псевдоплоть с видимой неохотой выпускала из своих объятий, поэтому я далеко не сразу сообразил, что не один в комнате. Впечатления от недавнего рандеву захватили, погрузили в собственные мысли и чувства. Капсула вообще тяжело отпускает, особенно если там произошло нечто жизнеутверждающее — а не один лишь голый кайф. Видимо, и женщина меня встречающая отлично знала об этом её свойстве. Она никак не давала о себе знать, покуда я сам не сбросил эмоциональные оковы и не почувствовал разлитое в воздухе внимание. Быстро оглядевшись вокруг, я сразу обнаружит его источник.

Рыжая, точно солнце в ветреный день, Сай показалась призраком недавно пережитых событий. Она беззвучно стояла, привалившись к приёмной части входной мембраны — к притолоке, если называть её на земной лад. Стояла и смотрела странным, немного тревожным взглядом. В кошке не было привычной игры, не было нежного обещания — только овеществлённое внимание. Она будто силилась считать каждую мою эмоцию, каждый её неосознанный нюанс, и, видимо, неплохо в этом преуспела до того, как была обнаружена.

— Нагулялся? — лишь один вопрос, и тот — воплощённое спокойствие. Воистину, лучше бы она разыграла сцену ревности!

— А ты чего здесь, кошка? Почему не заглянула… в гости?

— Где я, и где старшие стержневых семей Синергии, — столь же ровным тоном проговорила она, никак не обозначая своего отношения.

В этой фразе можно было считать уничижительные нотки — обращённые то ли к себе самой, то ли к этим матёрым хозяйственницам. Или самобичевание, или злая ирония — выбирай в меру своей испорченности. Я и выбрал. Всё же знал эту кошку уже давно. Раньше даже думал, что понимаю, как себя, но с некоторых пор…

— Понимаю, эти снежки в твоём представлении не стоят и валькирьего когтя, но есть в них что-то притягательное… Например, надёжность.

Однако моя шпилька не попала в цель, не тронула сердечко рыжей даже по касательной, и тогда я по-настоящему испугался! Что-то определённо назревало, и это что-то почти наверняка сильно мне не понравится.

— И ты и я живём по тем правилам, которые диктует образ жизни Республики, Кошак. Нет смысла принимать всё это близко к сердцу.

Конечно, можно было возразить Сайне, что итоговое решение мы всё равно принимаем сами. Человек и отличается от животного большей степенью сознательности поведения. Когда-то ему удалось вырваться из стальной хватки инстинктов, и теперь он может сам определять свои действия. Но может — не значит хочет. Мудрые и правильные слова, если разобраться. Вот только они имеют и оборотную сторону. Не только Сай отжигала на Ясени, да и сейчас не из монастыря меня вытащила. Хорошо зная эту снежку, я был почти уверен, что она не постесняется об этом упомянуть. Но и недоговаривать и юлить со своими — это уже перебор. Так запросто можно и себя потерять в бесконечном потоке лжи.

— Сай. Я сейчас посмотрел на тебя, и принял. Очень близко к сердцу принял.

— Не создавай сложности на пустом месте, Кошак, — мне показалось, в голосе рыжей впервые за весь разговор проскользнули эмоции. — Не о том ты сейчас думаешь.

— Ну так скажи, кошка, о чём должен.

— О стае. Пока ты её часть, тебя должно волновать только мнение стаи.

Простота ответа рыжей резанула по восприятию. Ну конечно! Можно было сразу догадаться! Чтобы подобное вопиющее поведение мужской ипостаси валькирии, и не оказалось предметом коллективной беседы! Читай, коллективной порки… Вот, значит, зачем она здесь! Однако это не повод уже мне демонстрировать отстранённость.

Подхватив кошку за руку, я крепко сжал девичью ладонь. Сестра даже не дёрнулась, приняла мимолётное проявление внимания как данность. Что ж, хотя бы Сай не обижается… Претензии стаи как-то проще пережить, когда они не персонифицированы.

Мы шли по широкому светлому коридору Орденской Цитадели, держась за руки. Словно двое влюблённых на музейной экскурсии — и эту аллюзию только усиливали голографические картины на стенах. В какой-то момент Сайна ответила на рукопожатие, что ещё больше