Патруль 5 - Макс Гудвин

то это был бы аргумент, но он ведь может думать, что я от конкурентов, а обычному киллеру всё равно на детей, если он вломился в дом его семьи. В любом случае надо идти наверх, и я, целясь на верхние потенциальные огневые точки, ступил на лестницу.

И пока я осторожничал, боясь получить пулю при восхождении, меня вызвал Енот:

— Наблюдаю Буреева, он выпрыгнул через окно второго этажа!

— Блядь, — выдохнул я, ускоренно устремляясь наверх.

— Он с фасада, — донеслось до моих ушей снова.

А я прорывался на второй этаж сквозь роскошь и красоту наворованного убранства. И вдруг увидел кресло, где лежал и плакал ребёнок. Вот он главный урок от успешного человека: Как расставить приоритеты в жизни?

Представьте, что к вам домой вломился киллер. Что вы будете спасать первым делом? Варианты: себя, ребёнка, супругу, миллионы из сейфа. На звонок другу времени нет, как и на подсказку из зала, а мозг сам убирает сразу все неверные варианты. Если ты, конечно, не Иван-дурак типа меня. И Бурый выбрал, выпрыгнув через окно второго этажа, оставив ребёнка в кресле.

Первым делом я побежал в комнату вышибая дверь плечом, вставая на кровать у окна. Это была спальня, где в открытом окне сквозняк играл с болтающимися белоснежными тюлями, а от дома быстро удалялась в трусах жопа Буреева. И я выстрелил, снося ростовую фигуру на расстоянии примерно 50 метров короткой очередью. И чтобы уже наверняка, зажал спуск РПК, выпуская в уже лежащую фигуру магазин, до самого последнего патрона. И поменяв его, сбросив пустой в подсумок, спросил:

— Цель поражена. Как уходим⁈

— Вижу двух росгвардейцев, бегут от КПП. Вижу охрану — три человека, которая бежит к телу.

— Да всё! Я аскезу взял на насилие. Как уходить, говори, — произнёс я.

— С заднего двора есть калитка. Она заперта, как раз с той стороны, где ты заходил.

И я побежал назад, попутно подхватив девочку, и, спустившись на кухню, аккуратно положил её на грудь к усыплённой мной девушке. Придёт в себя — ей будет поспокойнее.

Выходя через дверь кухни, я шёл, смотря на мир двумя взглядами: через ПНВ и через обычный окуляр, хотя на участке было светло, достаточно. И добравшись до калитки, я увидел на ней навесной замок. И, отойдя, высадил в него несколько пуль, стреляя, пока его не сорвёт с ушек щеколды. Открыв дверь, я прикрыл за собой калитку, направляясь к машине Енота.

Бежал через лес, напролом, особо не разбирая дороги. А чего тут опасаться? Минных полей нет, противник весь в особняке или ещё только стягивается. Ветки хлестали по броне, под ногами чавкала вода, спасибо болотцу, которое местные ландшафтные дизайнеры не досушили. Где-то за спиной слышались крики, кто-то даже выстрелил, непонятно зачем. Дураки. В меня стрелять надо было, а не в небо.

Хотя с тебя с охранника потом кто-нибудь спросит: «А ты что делал, когда шефа убивали?» А ты такой: «Вёл огневой бой на своей позиции и ничего не мог сделать».

Я выбежал к машине как раз в тот момент, когда Енот закидывал кейс с дроном на заднее сиденье. Туда же я бросил РПК и снятый шлем, а сам бухнулся на переднее пассажирское.

— Погнали⁈ — спросил я.

— С радостью! — выдал он в ответ, зажимая газ.

Я откинул голову на подголовник. Сердце ещё долбило, а руки без оружия слегка тряслись мелкой дрожью.

— Чё, как ты? — спросил Енот, не глядя на меня, сконцентрированный на дороге.

— Нормально, — выдохнул я. — Цель поражена.

— Это я видел и уже доложил, — кивнул он. — Всё записано и зафиксировано.

Я покосился на него. Аркадий ехал сосредоточенный, в одной руке руль, в другой мобильный, который он умудрялся ещё и контролировать боковым зрением.

— Ладно, — произнёс он. — С победой нас. Но теперь у нас другая проблема.

— Какая? — спросил я, но тут можно было добавить: какая из проблем.

— Жильё. В тот домик нам дорога заказана. Туда скоро нагрянут торпеды (Енот использовал сленговое название людей, состоящих в ОПГ, которых не жалко). Так что надо искать новую хату. И быстро.

Я посмотрел на часы. Половина шестого утра.

— Есть варианты? — спросил я.

Енот задумался, постучал пальцами по рулю.

— Вообще, у меня тут одна знакомая есть. Из прошлой жизни. Живёт одна, квартира большая, мужа нет, язык за зубами держать умеет. Если не забыла меня, конечно.

— А если забыла? — уточнил я.

— Тогда будем жить в машине, — философски ответил Аркадий. — Не впервой.

Я отвернулся к окну. Город просыпался. Где-то зажглись окна, залаяла собака, выехал первый автобус. Обычное утро. Для кого-то обычное. А для Бурого оно стало последним.

— Проговорить один момент с тобой хочу, — сказал я, не поворачиваясь. — Там в доме была девочка грудная и женщина молодая, мать её, видимо. А наш клиент их просто бросил, выпрыгнув в окно.

Аркадий молчал долго. Потом вздохнул.

— В чём твой вопрос?

— Ты о них знал?

— В справке не было указано. Да и лес рубят — щепки летят. Ты же их оставил живыми, как я понимаю твою ментальность?

— Ну да, — произнёс я.

— Ну значит, всё чисто сделано. А по поводу того, что он так поступил, так это не все люди — люди. Некоторые только снаружи на людей похожи.

— Ага, — кивнул я. — Я ребёнка к матери положил. Жену его я транквилизатором усыпил.

— Добрый ты, — усмехнулся Енот. — Я иногда думаю: может ли такое быть, что все твои галлюцинации окажутся правдой и ты действительно тот, кем себя считаешь?

— Что это меняет? — спросил я.

— То, что героическая смерть за Родину даёт шанс перерождения и частичного сохранения сознания. Доказательство этой гипотезы тянет на Нобелевскую премию. А у нас её активно опровергают, а ты вон какие кренделя выдаёшь.

— Тим ещё круче делал, — произнёс я.

— Ну да, у наших врагов мы и учимся.

Мы отъезжали от Серебряного Бора, но двигались не в город, а от него в сторону Стрежевого. Дома во встречаемых посёлках были попроще, а заборы пониже. Мы ехали около часа, а потом он развернулся и уже по другой дороге поехал в сторону Хантов. И вот через часик мы снова заезжали в Ханты. На этот раз город был оживлён, и мы встали на парковке у какой-то бургерной.

— Смотри: колёса надо поменять. У тебя с этим проблемы, я помню, и поэтому всё сделаю я сам. Далее: дуй на работу, получай форму. По легенде только после учебки. В армии был сержантом.