Патруль 5 - Макс Гудвин

Спросят: «Почему формы нет, а ты аттестован?» — скажи: на больничном был, не успел получить. Но по документам всё нормально. Покрутят пальцем у виска и пошлют на склад. Далее, я с тобой созвонюсь. — произнёс Енот.

— Понял, — ответил я.

А далее я зашёл в туалет бургерной, там же умылся, а уже в машине, скинув с себя скрытую броню, я остался в одном спортивном костюме с документами. И поев, Енот довёз меня до отдела ОВО. И я пошёл в это здание, огороженное белыми блоками от случайно паркующихся и шлагбаумом для въезда служебных машин.

Я потянул пластиковую дверь с прозрачным верхом на себя и, пройдя через ещё одну такую же дверь, оказался у дежурной части. Первым мой нос почуял запах: тут пахло, как пахнет везде, где ночуют люди в погонах, — табачным перегаром, растворимым кофе и потом, а еще хлоркой, тут утром помыли полы. Дежурка ОВО в Хантах отличалась от привычной мне. Здесь, как и в Златоводске, не было клеток для задержанных. Народу в форме было поменьше, а различной техники — побольше. Мониторы, рации, стоящие на зарядке, пульты сигнализаций. На стене огромная карта города с секторами патрулирования, вся в разноцветных флажках и с набросками маркера.

За стеклом сидели двое. Один — старший лейтенант, молодой ещё, но с уставшими глазами, какие бывают только у тех, кто вторые сутки через сутки не спит нормально. Форма сидела на нём мешковато, галстук съехал набок. Рядом с ним сержант — плотный, коротко стриженный, с лицом тоже усталого человека, потому что тоже работал этой ночью. Он лениво помешивал ложечкой кофейную жижу в кружке с надписью «Супермент», где был нарисован младший сержант в красном плаще, стилизованный под Супермена.

Я постучал костяшками по стеклу. Старлей поднял голову, посмотрел на меня сквозь усталость.

— Здравия желаю, — произнёс я. — Кузьмичёв Василий Сергеевич, переводом из Златоводска. Прибыл для прохождения дальнейшей службы.

Старлей моргнул, переваривая информацию. Сержант перестал мешать кофе и уставился на меня — видать, новенькие тут большая редкость.

— Документы, пожалуйста, — коротко бросил старший лейтенант.

Я вытащил удостоверение и приложил его в открытом виде к стеклу, давая возможность сверить фото на документе с оригиналом (я старался выглядеть максимально бодро, хотя спать хотелось зверски).

— Кузьмичёв… Кузьмичёв… А, вот. Приказ есть, — он постучал пальцем по монитору. — Значит, к нам. Из Златоводска, говоришь?

— Так точно.

— Ладно, — старлей кивнул, сделав знак, что я могу убирать ксиву от окна. — Иди к командиру в роту. Третий этаж, налево по коридору, дверь с табличкой. Командир роты — капитан Шипицин Николай Николаевич. Он тебя примет, а там уже во взвод распределит к кому-нибудь из командиров.

— Понял. — и я посмотрел направо, где наверх уходила лестница.

Подъём на третий этаж не был особым испытанием. Правда, со стороны казалось, что здание двухэтажное, но мансарда тут тоже считалась за полноценный этаж. И я после бессонной ночи, перестрелок и адреналиновых качелей на ощущаемых как что-то усталое ногах шёл наверх.

Рота оказалась большой. В Златоводске у нас была меньше. Нашёл сразу дверь с надписью «Рота охраны» сразу напротив двери с надписью «Класс служебной подготовки».

Я постучал. Хотя этикет предписывает просто заходить без стука, местные вояки могут этого не знать.

— Да! — раздалось изнутри.

И я вошёл.

Кабинет был большой и просторный. И вмещал несколько столов, шкафов, сейф в углу, на стене — портрет президента и какой-то диплом в рамке. За столом в углу у окна сидел капитан. Лет сорока, крепкий, с короткой сединой на висках.

Он поднял глаза от бумаг, окинул меня взглядом с ног до головы.

— Вас слушаю, молодой человек, — начал он.

— Доброго дня, я Кузьмичёв Василий, прибыл с Златоводска переводом, — произнёс я.

— Отлично. Там у вас сейчас тихо? — спросил он.

— Златоводск на 17 месте по России по фиксации преступлений. Тут тише должно быть.

— Возможно, было до этой ночи, — произнёс товарищ капитан. — А с этого дня, похоже, нет. Ладно, дай-ка взглянуть на твои бумаги.

И я выложил все документы, которые конторские мне дали, ему на стол.

— А почему без формы? — спросил он, наконец взяв удостоверение и начав его изучать.

— На больничном был перед переводом, товарищ капитан, — выдал я заготовленную легенду. — Аттестован уже, а получить форму не успел. Думал, на месте выпишут.

— В удостоверении ты в кителе, — произнёс он.

— Это фотошоп. Я в футболке ещё на стажёрское фотографировался, а как аттестовался, такое выдали. Видимо, взяли стажёрскую фотографию и приложили китель сверху.

Шипицин вдумчиво полистал мои бумаги, сверил с какими-то списками, которые достал из ящика стола. Потом поднял глаза.

— Почему у нас всё так, а? — произнёс он, а я только поджал плечами. — Формы нет, и вроде говоришь какую-то ересь. А документы в порядке. Но я почему-то не удивлён, что и так бывает… И ведь начнёшь звонить — только время потеряешь. Как там жулики на ногах набивают: «Пойдёте за правдой — сотрётесь до жопы». Значит, так, Кузьмичёв. Сейчас — дуй на склад. Получишь форму, сегодня даю тебе день на приведение себя в порядок: лычки, шевроны, кокарды. А завтра в 8 утра заступаешь. Водительское есть?

— Есть, — кивнул я. — Но я не водитель же.

— У нас будешь и водителем, и третьим, и старшим. Людей нет, и чтобы парни сутки через сутки не ходили, надо совмещать, — произнёс он. — Склад в другом здании, как выходишь — налево.

— Понял, — согласился я.

Я кивнул и вышел.

По пути на склад я поймал себя на мысли, что в Ханты-Мансийске всё иначе. Даже воздух другой, чище что ли…

Склад нашёлся быстро — тут не было никакой охраны, а просто помещение с женщинами, заполняющими документы, и дверь с табличкой «Склад вещевого имущества» на навесном замке напротив.

И одна из женщин подняла на меня вопросительный взгляд.

— Доброго дня. Мне бы форму получить? — произнёс я.

— Ну что ж, пойдём получать, — выдала она, приподнимаясь со стула, и пошла открывать ту самую дверь на замке.

Войдя в закрытое помещение, я попал в царство стеллажей, коробок, баулов, запахов новой ткани и клея. Огорожено пространство было столами, и было понятно, что за столы заходить нельзя, а правее была примерочная с зеркалом и ширмой.

А далее, она достала журнал и начала выдавать мне форму по списку, прося померять тот или иной элемент, внося мои размеры в журнал, когда что-то подходило. Результатом всего этого был потерянный час времени и клетчатый баул вещей и маленький пакетик