Несгибаемый граф - Александр Яманов

и тамошние идеи тому виной, либо такой характер, не знаю. Только я помню твой взгляд, брошенный на Ваньку Лопухина, отвесившего оплеуху провинившемуся лакею. Князь и так глуп, а когда пьян — невыносим, — улыбнулась тётушка. — Большая часть публики к подобному поведению привыкла. И вдруг я вижу полный ненависти взгляд. Я, может, и стара, но в здравом уме. Поэтому способна понять, что тебя взволновало не происшествие, а ситуация в целом. Сразу хочу предупредить: научись сдерживать подобные порывы, Коленька. Московское общество простит тебе любое противостояние со столичным светом и даже самой императрицей. А вот жалости к крепостным и потворства новомодным идеям по их освобождению — никогда!

Нормальное такое заявление. Я вроде не собирался даже одёргивать высокородного хама, избившего своего слугу. Лопухин вызвал у меня исключительно презрение. Неужели мои чувства настолько очевидны?

— Для тебя все люди равны. Взять тех же немцев и некоторые идеи, о которых мне написала Вера, — Фетинья продолжила щеголять дедукцией. — Но это твоё дело, только будь осторожен. Меня же волнуют воспитанники. Забери их с собой и определи, где им будет лучше. Твой отец давно обучает детей крепостных, готовя из них полезных людей. Мой Митенька из таких, и готов к серьёзным делам. А девочек можно выдать замуж за толковых управляющих и распорядителей, получивших похожее воспитание.

Здесь сложно спорить. Разница в воспитании и интеллекте — важная штука. И что делать? Не отказывать же умирающей тётушке?

— Обещаю помочь вашим воспитанникам. Если надо, приставлю к делу, да и замуж выдам по согласию.

Графиня аж засияла изнутри. Видно, ситуация с ребятами сильно на неё давила.

— Авдей, приведи их, — приказала Фетинья старому слуге.

Буквально через минуту в комнате появилась четвёрка воспитанников, приветствовавшая нас реверансами и поклонами, в зависимости от пола, конечно.

Ребята одеты как дворяне средней руки и неотличимы от представителей правящего сословия. Юноша лет тринадцати, две девчушки — одна его ровесница, а вторая немного младше. Чуть впереди встала девушка постарше, как бы защищая своих собратьев.

Все четверо оказались светловолосыми и с на удивление пригожими лицами. Про умные взгляды говорить не буду, они сейчас скорее настороженные. Кроме одного. С трудом одёргиваю себя, чтобы не утонуть в двух зелёных омутах, смотрящих на меня с нотками дерзости. Ага, речь о старшей девице.

Я не сразу понял, что пауза немного затянулась из-за моей реакции. А вы попробуйте среагировать иначе, если встретите такую красоту. Причём по меркам XXI века тоже. Высокая, стройная блондинка с высокой грудью, правильными чертами лица и пухлыми губами просто не может миновать мужского внимания. Добавьте к этому огромные зелёные глаза — и всё станет ясно. Думал, меня сложно удивить, но я ошибался.

— Это Анна, — пришла на помощь тётушка, представив красавицу. — Рядом с ней Митя и сёстры Фёкла с Аксиньей. Ксеня наша младшенькая, зато самая талантливая!

Фетинья явно гордилась воспитанниками и любила их. Судя по взглядам, те платили старушке тем же.

— Дети, это Николай Петрович Шереметев, о котором я вам рассказывала, — произнесла графиня охрипшим голосом, но быстро взяла себя в руки. — Вы поедете с ним в Кусково и, надеюсь, обретёте там счастье. Вольные я давно оформила, заодно выделила каждому достойную сумму. Нечего вам считать себя приживалами.

— А можно мы останемся? — младшая девочка подбежала и схватила высохшую ладонь с пигментными пятнами. — Вы ещё долго проживёте всем на радость.

Глаза старушки увлажнились, и она начала гладить стоящую на коленях Аксинью.

— Так надо, Ксюша, — наконец произнесла она срывающимся голосом. — Поверь, мне тоже тяжко.

Я оставил графиню с воспитанниками в комнате, дав им возможность проститься. Сцена уж больно трогательная, и лишним людям там не место.

А в зале меня с нетерпением ждали многочисленные Лобановы-Ростовские. Дамы потребовали свежих московских сплетен. Хорошо, что я читаю газеты и недавно внимательно слушал тётушек Веру и Марфу. Иначе блистательный граф мог оконфузиться. Пришлось уделить время очередному чаепитию и целый час делиться с дамами информацией, заодно мельком рассказал о своих поездках по губернии. Впрочем, описание вояжей никого не заинтересовало.

Одновременно полтора десятка разновозрастных детишек ждали, когда я освобожусь. Кое-кто неосмотрительно заявил, что у меня есть новая игра. В общем, молодняк дождался небольшой паузы в разговоре взрослых и потребовал сдержать слово.

— Сходи в отведённые мне покои и попроси у Ермолая передать «Уно», — приказываю одному из слуг, затем поворачиваюсь к княгиням. — Нам бы лист бумаги и карандаш. Ещё нужно десять участников.

Тут же в зале началась счастливая суета. Ну скучает местный народ. И вдруг развлечение в лице знаменитого графа и его придумок. Минут через десять суета улеглась, и наша большая компания уселась за двумя столами. Один пришлось принести, дабы не перемещаться в столовую.

Слуга уже метнулся за колодами и встал среди коллег, внимательно наблюдающих за развлекающимися барами.

Я не только мотался по Подмосковью и судорожно пытался запустить хоть какое-то дело. Дефицит местных развлечений сразу бросается в глаза. Что может быть проще настольных игр, которых я знаю десятки? Скажу больше, вскоре народ ознакомится и с другими забавами. А пока мой крепостной художник нарисовал несколько колод «Уно». Не обошлось без сложностей. Хорошую бумагу ныне найти непросто, но мы выкрутились. Паренёк, сын художника, предложил склеить бумагу в несколько слоёв и свой вариант глянца. Получилось неплохо для сельской местности.

Самое смешное, что от новой забавы воротили носы не только Ермолай с фон Шиком, но и интеллектуалы вроде Вороблевского и Замятина. Зато когда они распробовали игру, то стали её фанатами. Кстати, Василий также оказался впечатлён игрой в города и слова. Это когда человек называет географический объект на определённую букву. Управляющий предложил использовать эти забавы на уроках для развития учеников. Я разве против?

А пока два десятка людей внимательно ловили каждое моё слово. Особенно мило выглядели дети, буквально ожидавшие чуда.

— На создание игры меня натолкнул один итальянец, оттуда и название «Уно», — начинаю объяснять правила. — В колоде сто восемь карт…

Мы неплохо провели время. Если бы не пришедшая на шум Аграфена Яковлевна, то народ пропустил бы и ужин. Пожилая княгиня быстро прекратила вакханалию и погнала всех из-за одного стола к другому.

Позже мы ещё немного поиграли и начали расходиться спать. Ложатся здесь рано, впрочем, как и встают. А утром я узнал, что Фетинья Шереметева умерла.

Тётушку отпели через три дня в