Послесловие - Артём Александрович Коваль

бригада – двое на Мессин, двое на другой объект. Он остался. Добровольно. Потому что уехать означало оставить Луча одного, а одного его оставляли шестьсот лет, и этого, по мнению Эша, было достаточно.

– Мне нужно показать это совету, – сказал он, отворачиваясь от иллюминатора. – Не файлы. Не цифры. Вот это – масштаб того, что теряется.

– Совет оперирует цифрами, – ответил Луч.

– Тогда цифры. Но правильные. – Он сел обратно за стол. – Что ещё ты нашёл? Ты ведь не просто аналитику собирал.

– Вид 0412, – сказал Луч. – Инженеры коридоров. Не строили – обслуживали, стабилизировали деградирующие участки. Я нашёл упоминания в служебных журналах других ретрансляторов – не переписка, техническая документация. Вид 0412 работал по всей Сети, их специалисты перемещались между узлами и проводили то, что в журналах называется «коррекцией резонанса». Точная методика не описана – только результаты: замедление деградации на десятилетия при своевременном вмешательстве. У них были архивы на нескольких объектах. Большинство – статус неизвестен. Один точно известен: Остов-14, система Каррак.

– Каррак, – повторил Эш. Он сел, упёрся локтями в колени и несколько секунд молчал, складывая в голове то, что знал. Каррак – нестабильный коридор, десять-пятнадцать лет до потери. И там же, в Остове-14, – работающий Конструктор. Он слышал об этом через хранительскую сеть месяцев десять назад: старательская команда, капитан Крец, нашли действующий производственный модуль, вытащили, запустили. Каталог Конструктора – четырнадцать тысяч наименований – был опубликован в хранительской сети. Эш тогда прочитал и отметил как любопытное, не более. Сейчас любопытное становилось важным. – Ты сопоставил каталог Конструктора с журналами 0412, – сказал он. Не спрашивал – утверждал. Луч бы сопоставил. Луч сопоставлял всё.

– Три дня назад. Часть компонентов из каталога совпадает с тем, что вид 0412 использовал для стабилизации коридоров. Тридцать два процента. Неполное совпадение, но достаточное для начала. При наличии архива с методикой и Конструктора с подходящим каталогом – теоретически возможно воспроизвести процедуру стабилизации. Теоретически.

Эш посмотрел на экран. Красные точки, жёлтые, синие. Архив вида, который умел чинить коридоры, – в том же объекте, где стоит машина, способная производить часть нужных для этого компонентов. Он не был суеверным человеком и не верил в знаки, но совпадение было из тех, что заставляют остановиться и потереть переносицу, прежде чем думать дальше.

– Ты ещё говорил о согласующих протоколах, – сказал он. – В переписке Литоралей.

– Четыреста двенадцать записей, семнадцать источников на стороне Литоралей. Плюс одиннадцать записей, в которых осколочники выступали посредниками и добавляли собственные комментарии к переводу. Их комментарии технически точнее прямого перевода – осколочники не просто переводили, они понимали, о чём речь. И, судя по контексту, применяли: упоминания протоколов в их комментариях содержат практические детали, которых нет в оригинале Литоралей. За двести лет до Обрыва и как минимум пятьдесят лет после. – Луч помолчал. – Кто-то пытался, Эш. Кто-то видел, что Сеть деградирует, и пытался построить другую модель связи. Не знаю, почему не получилось. Может быть, слишком поздно. Может быть, слишком мало.

Эш стоял у экрана и смотрел на карту. Архив 0412 – на Карраке, рядом с Конструктором. Согласующие протоколы – у Литоралей, которые молчали двести лет и теперь заговорили. Осколочники, которые знали больше, чем показывали. Всё указывало в одну сторону, как стрелки приборов, когда корабль входит в гравитационный колодец, – медленно, неуклонно, к одной точке.

– Мне нужно лететь на Мерикас, – сказал он. – Лично. Двенадцать терабайт по ретрансляции не отправишь, даже если бы каналы выдержали – а они не выдержат. И файлы на экране совет проигнорирует. Мессен скажет «верификация», создаст комитет, комитет будет заседать, пока последний жёлтый коридор не станет красным. Мне нужно стоять перед ними и говорить это вслух, и смотреть им в глаза, и ждать, пока дойдёт.

– Вероятность того, что совет примет значимое решение на основании дистанционно переданных данных – низкая, – подтвердил Луч. – Твоё физическое присутствие и устный доклад повышают её на двенадцать-пятнадцать процентов. Я моделировал.

Эш покачал головой – не возражая, просто отмечая про себя, что моделирование вероятности человеческих решений с точностью до процентов – это очень по-лучевски. Пятнадцать процентов. Разница между «нет» и «может быть». Не так уж мало, если подумать. Вся его карьера техника строилась на разницах такого порядка: затянешь болт на четверть оборота точнее – и система проработает на год дольше. Скажешь нужное слово нужному человеку – и данные, которые могли умереть в сейфе, выйдут на свет.

– Эш.

– Да.

– Ты вернёшься?

Он посмотрел на стены отсека. Инструменты на столе, чашка с остатками вчерашнего чая, экран с красными и синими точками. Год жизни, вросший в станцию, как корни в скалу. Он не ожидал этого – привязанности к месту, которое было, по сути, трёхкилометровой трубой на орбите забытой планеты. Но привязанность не спрашивает разрешения. Она возникает там, где ты провёл достаточно времени и достаточно честных разговоров.

– Да.

– Хорошо. – Пауза. Короткая, но не пустая. – Я буду транслировать. Одиннадцать сообщений в сутки. Или восемь. Или пятнадцать. Я дал слово.

Эш отправил данные по виду 0412 в хранительскую сеть – пакет пойдёт от ретранслятора к ретранслятору, от курьера к курьеру, доберётся до Каррака через два месяца, может быть, быстрее, если повезёт с попутными кораблями. Выборку по согласующим протоколам записал на отдельный носитель – это поедет с ним, в кармане, до самого Мерикаса. Аналитику – на второй, зеркальная копия, на случай потери. Немного, если подумать. Два маленьких предмета и файл в ретрансляционной очереди. Девятнадцать столетий наблюдений, упакованных так, чтобы поместиться в карман куртки.

Он собрал сумку – много времени это не заняло. Техники не обрастают имуществом. Скафандр оставил на креплениях в шлюзе: он принадлежал станции.

Курьерский корабль до Мерикаса уходил с Мессина через два дня. Три недели перелёта. Потом – совет, координаторы, Мессен. Четырнадцать человек, от которых зависело, услышат ли сто тридцать семь синих точек – или погаснут молча, одна за другой, пока не останутся только красные.

Луч погасил свет в отсеке, когда Эш вышел. За спиной – темнота. Впереди – узкая полоса освещённого коридора, ведущая к шлюзу. Свет шёл перед ним и гас позади, и станция провожала его так, как умела – молча, экономно, без лишнего.

Он шёл, и станция дышала вокруг него.

Глава 4. Зарница

Датчик номер семь не держал калибровку. Рен видел это по дрейфу показаний – медленному, почти незаметному сползанию в сторону, как у компаса, который забывает, где север. Каждые двадцать минут – поправка. Каждые двадцать минут –