Послесловие - Артём Александрович Коваль

– Общий пул. Не «заказчик – поставщик», а партнёрство. Совместные рейсы – безопаснее. Общий маршрут через Ворн вместо Мессинского коридора – длиннее на неделю, но Тихая Гавань там не контролирует проход. Приоритет на продукцию Конструктора по себестоимости.

– Себестоимость – это сколько? – спросила Марка. Руки за спиной, вес на одной ноге.

Юна назвала цифру. Марка чуть приподняла бровь.

– А что мы даём взамен? – Дол спросил с интересом, без подозрения. Его ещё не научили подозревать первым делом.

– Сырьё по фиксированной цене. Совместную логистику. И численность. Один корабль в коридоре – цель. Четыре – проблема, которую Тихая Гавань предпочтёт не создавать.

– Четыре – это оптимизм. – Салех с экрана, хриплый голос, трёхсекундное запоздание. – Тихая Гавань не считает корабли. Они считают, кто стоит за кораблями. За тобой, Крец, – никто.

Юна посмотрела на мутноватую голограмму.

– Пока – никто. Но Ворн подписал контракт. Тинна заинтересована.

– Начало чего? – Ферро откинулся на стуле. – Империи Юны Крец?

– Торговой сети. Маленькой. Несколько узлов, общие правила, взаимная выгода. Никто не командует.

Тишина. Конструктор за стеной гудел ровно, низко.

Марка заговорила первой.

– Маршрут через Ворн. Лишняя неделя в каждую сторону. Мои люди работают на пределе, горючего впритык, амортизация растёт. Если компенсируешь разницу в топливе…

– Компенсирую. Из маржи.

– Тогда готова обсуждать. – Пауза. – Обсуждать. Подписывать – когда увижу, что система работает.

Дол кивнул сразу.

– Я за. У меня нет ресурсов тягаться с Тихой Гаванью поодиночке.

Ферро молчал. Смотрел на свои руки – большие, тёмные от въевшейся породной пыли.

– Компенсация за «Вороную»?

– Следующая партия усилителей бесплатно, – сказала Юна. – И приоритет на заказы в течение трёх месяцев.

– Ладно. – Он поднял глаза. – Я с вами. Но если через полгода ситуация не улучшится – выйду. Без обид.

– Без обид.

Салех молчал дольше. Лицо на экране замирало, оживало с задержкой.

– Подумаю. Условия интересные. Но я работаю один двадцать лет, и менять это ради чужих проблем… – Пауза длиннее трёх секунд. – Не жди быстро.

Юна кивнула. Трое из четырёх, предварительно. Больше, чем рассчитывала.

Когда Ферро и Дол ушли к кораблям, а Салех отключился, Марка задержалась. Стояла у двери, смотрела на Юну. Пина давно ушла, Гедо тихо убирал со стола.

– Ты понимаешь, – сказала Марка, – что Тихая Гавань не остановится?

– Понимаю.

– Совместные рейсы и обходные маршруты – это тактика. На год, может два. Потом они найдут способ.

– Знаю.

– И тогда?

– Тогда нам нужно, чтобы за нами стоял кто-то, кроме нас.

– Кто?

Юна посмотрела на Конструктор за стеклом рабочего отсека – тёмный цилиндр, матовый блеск, мерное тепло.

– У каждого, у кого разваливается инфраструктура, есть причина, чтобы мы работали. А инфраструктура разваливается у всех.

Марка смотрела долго – взгляд человека, который двадцать лет оценивал людей, маршруты и риски. Потом кивнула, коротко и точно, и вышла.

Гедо принёс накопитель, когда лагерь окончательно затих. Лайса спала, Марен бросил вездеход до утра, Ви ушёл к себе. Ветер за стенами модуля нёс пыль – тихий шуршащий звук, который Каррак издавал, когда хотел напомнить о себе.

– Хранители. – Гедо положил маленький серый предмет на стол. – Получил в Ворне, через местного куратора. Он знает меня по старым делам. Адресовано тебе. Я не открывал.

Стандартный гражданский носитель. Хранители принципиально пользовались обычными – никаких закрытых каналов, никаких шифров поверх шифров. Данные должны ходить. Единственная их догма, если не считать упрямства.

Юна вставила накопитель в терминал. Три файла.

Каталог запросов – стандартная хранительская биржа знаний. Медикаменты, навигационные карты, образцы сплавов, запрос на генетический материал зерновых из какой-то дальней колонии. Юна скопировала список, потом сверит с каталогом Конструктора. Может, что-то из четырнадцати тысяч наименований подойдёт.

Аналитическая записка без указания автора. Стиль технический, плотный, цифры через каждое предложение. Деградация прыжковых коридоров: сто тридцать семь действующих из ста шестидесяти, двадцать три потеряно за последние восемьдесят лет. Каскадная модель – каждый потерянный коридор увеличивает нагрузку на оставшиеся, изоляция ускоряет деградацию обслуживающей инфраструктуры, что ускоряет потерю следующих. Шестьдесят – восемьдесят лет до критического порога. Юна читала и чувствовала, как что-то сжимается внутри – то ощущение, когда видишь трещину в несущей конструкции и понимаешь, что она не вчерашняя.

Одна строка остановила её.

«Коридор Мессин – Каррак: статус нестабильный. Прогноз: потеря в течение 10–15 лет при отсутствии стабилизирующего вмешательства.»

Мессин – Каррак. Единственный коридор, связывающий их систему с чем бы то ни было. Обходной маршрут через Ворн, который она сегодня предлагала старателям, тоже шёл через Мессин – с другой стороны. Если коридор умрёт, Каррак станет островом. Конструктор, производство, контракты – всё бессмысленно, потому что доставить продукцию будет некуда и некому.

Она закрыла записку. Пальцы чуть подрагивали – от усталости, сказала она себе.

Третий файл оказался коротким. Один абзац.

«В Остове-14, на глубине предположительно 55–70 км, может находиться архив вида 0412. Вид занимался инженерией коридоров – диагностика, обслуживание, стабилизация. Архив повреждён, степень неизвестна. Если данные читаемы – это первая известная документация по стабилизации деградирующих коридоров. Любые сведения о местонахождении или состоянии архива просим передать по сети Хранителей. Приоритет: высокий.»

Стабилизация деградирующих коридоров.

Юна подняла глаза на карту Остова. Красная точка шестого стража – сорок второй километр. Дальше – белое пятно. Технические шахты, если верить фрагментарным схемам. Три яруса. Потом зал неизвестного назначения. Потом – ничего. Карты Вессо обрывались на пятидесятом. А нужно было добраться до пятьдесят пятого, может, до семидесятого.

– Гедо.

Он сидел в углу с планшетом. Поднял глаза.

– Что ты знаешь о структуре Остова ниже сорок второго?

Он отложил планшет. Помолчал, собираясь с мыслями.

– По схемам – технические шахты, три яруса, проходы между ними узкие, местами меньше метра. Потом зал, километр в поперечнике, если схемы не врут. Назначение не помечено. Глубже – плохо. Вессо дошёл до пятидесятого, записи обрывались. Не потому что погиб – он вышел. Погиб позже, в другом секторе. Просто перестал записывать. Или оборудование отказало.

– А шестой страж?

– Патрулирует от тридцать восьмого до сорок четвёртого. Цикл – примерно сорок минут. Мы прошли через боковую щель на сорок первом, когда он был в дальней точке. Двести метров на четвереньках. – Гедо помолчал. – Полтора года назад. Он мог сменить маршрут. Расширить зону. Мы не знаем.

Юна взяла маркер и поставила на карте маленький вопросительный знак рядом с красной точкой стража. Отмечать то, что не понимаешь, – чтобы не забыть, что не понимаешь.

– Мне нужны копии всех