Послесловие - Артём Александрович Коваль

на оставшиеся. Каждая изолированная система перестаёт обслуживать инфраструктуру, от которой зависят соседние. Положительная обратная связь. Луч видит это в данных за шестьсот лет.

– Луч?

– ИИ ретранслятора. Его так зовут. То есть мы его так зовём, он сам не… – Табаль на секунду замялся. – Это сложнее. Он – разум. Не инструмент. Он решил перестать транслировать, потому что считал бессмысленным поддерживать связь, которая разваливается, при том, что его предупреждения игнорируют.

– И вы убедили его вернуться.

– Я предложил компромисс. Он получил статус наблюдателя – официально, задокументировано. Первый ИИ Сети с признанным статусом за шестьсот лет. – Табаль помолчал. – Это тоже засекречено.

Олин достал свой планшет и положил рядом.

– Я вернулся с Глема с предложением, которое совет, скорее всего, утопит. Литорали хотят строить ансамбль – малую согласованную сеть, три-восемь систем, горизонтальная координация вместо иерархии. Они говорят, что Сеть рухнула из-за диссонанса – слишком много, слишком сложно, слишком негибко. Ансамбль – другая модель. Меньше, гибче, допускает несовместимость между узлами.

Табаль смотрел на него.

– Луч нашёл в старой переписке Литоралей упоминание «согласующих протоколов», – сказал он медленно. – Мы не поняли, что это. Решили, что лингвистический термин.

– Это технический термин. Протоколы координации между узлами. Литорали хранили эти данные три тысячи лет.

Табаль отодвинул миску.

– Что вам нужно от меня?

– Ваш доклад совету. Не купированная версия, которую предложит Мессен, а полная. Данные о деградации – единственный аргумент, который может заставить совет слушать. Без цифр моё предложение – абстракция. С вашими цифрами – ответ на конкретную угрозу.

– Мессен скажет, что паника опаснее угрозы.

Олин вздрогнул. Фраза была знакомой – он встречал её в архивных записях, в отчёте станции мониторинга, которую нашёл кочевой флот «Полынья». Восемьдесят два года до Обрыва кто-то написал эти слова, отвергая предупреждение о деградации. Шестьсот лет спустя те же слова произносил координатор Спайки.

– Наверное, скажет, – ответил Олин. – Это не причина молчать.

Табаль долго смотрел в свою остывшую кашу. Потом кивнул.

– Ладно. Покажите мне ваш доклад. Я покажу вам свой. Посмотрим, что из этого можно собрать.

Днём Олин пошёл к Галвасу. Тот жил в частном секторе, в трёх кварталах от космопорта – район, где селились экипажи между контрактами: дешёвые квартиры, мастерские, бары с названиями вроде «Последний прыжок» и «Боковой коридор». Олин нашёл нужный адрес, поднялся на третий этаж и постучал.

Галвас открыл сразу, словно ждал у двери. Капитан «Зарницы» был старше, чем Олин представлял – за пятьдесят, жилистый, с сединой на висках и глубокими линиями вокруг глаз. Из тех людей, чей возраст невозможно определить: слишком много ультрафиолета, перепадов давления и рециркулированного воздуха.

Квартира – одна комната, койка, стол, экран на стене. На столе – развёрнутая навигационная карта, бумажная, что было неожиданно. Бумагу на Мерикасе производили мало и дорого.

– Садитесь, – сказал Галвас. – Кофе настоящий. Контрабанда с Тинны, не спрашивайте.

Он налил из термоса в две жестяные кружки. Кофе был горький, густой и горячий.

– Я получил ваше сообщение, – сказал Олин. – Экспедиция к 7714.

– Мессен хочет отправить меня с военным конвоем. Корвет «Гранит», капитан Тессера. Знаете её?

– Нет.

– Лояльна Мессену. Грамотная, жёсткая, исполнительная. Не злодейка, просто делает свою работу так, как ей говорят. Условия экспедиции: все данные – собственность Спайки, все носители сдаются по возвращении, публикация – после рассмотрения советом.

– То есть после засекречивания.

– Именно. – Галвас отпил кофе. – Я был на 7714, Сай. Я видел эту станцию. Шесть километров, шестьсот двенадцать лет ожидания, информационный пакет, оставленный Сборщиками для тех, кто придёт после. Блоки один и четыре мы скачали. Сто сорок терабайт. Мессен забрал носители через два часа после нашего возвращения. С тех пор – тишина. Мне не показали ни строчки расшифровки.

– А мне показали часть. Тован устроил неофициальный доступ через архивный отдел – там работает человек, который считает, что данные должны существовать хотя бы в одной незасекреченной копии. Блок четыре, фрагментарно. Протоколы согласования. Техническая документация по координации малых сетей. По сути – инструкция к ансамблю.

Галвас замер.

– Повторите.

– Сеть сама разработала эту модель. Аварийный вариант. Малые согласованные кластеры вместо единой структуры. Протоколы – в блоке четыре. Литорали на Глеме предложили мне ровно то же – они знали, что это существует. У них есть вторая половина.

Галвас медленно повернул карту на столе. Олин увидел, что на ней отмечен маршрут к 7714 – два варианта, основной и боковой коридор. Боковой был обведён красным.

– Станция – одноразовая, – сказал Галвас. – После полной передачи данных она ликвидируется. Когда мы были там, процесс уже шёл. Я не знаю точных сроков, но речь о месяцах. Если Мессен будет тянуть с экспедицией, блоки два и три будут потеряны навсегда.

– Что в них?

– По маркировке блок два – техническая документация по коридорам. Блок три – реестр видов Сети. Координаты, статусы, последние известные данные. Две тысячи видов, Сай.

Олин молчал, глядя на карту. Линии маршрутов, отметки коридоров – рабочих, нестабильных, мёртвых. Красный кружок в восьмидесяти двух световых годах от ближайшего обитаемого мира.

– Если я соглашусь на условия Мессена, – сказал Галвас, – данные исчезнут в хранилищах секретариата. Если откажусь – он найдёт другого навигатора. Или не найдёт, и станция уничтожит себя. В любом случае – проигрыш.

– Есть третий вариант?

Галвас посмотрел на него долгим взглядом – оценивающим, как смотрит навигатор на незнакомый коридор перед входом.

– Я могу согласиться, – сказал он. – Полететь. Скачать данные. И сделать копию, которую не сдам.

– Это нарушение контракта.

– Да.

– Мессен вас уничтожит. Лицензию, репутацию, карьеру.

– Вероятно.

Олин допил кофе. Жесть кружки была тёплой.

– Не сейчас, – сказал он. – Подождите до совета. Послезавтра я делаю доклад. Табаль – свой. Если совет услышит оба, может быть, условия экспедиции изменятся. Если нет – тогда будем думать о третьем варианте.

Галвас кивнул. Не сразу – он несколько секунд молчал, глядя на карту, на красный кружок далёкой станции, которая медленно стирала себя из существования.

– Послезавтра, – согласился он. – Но я хочу, чтобы вы кое-что понимали, Сай. Я не политик. Мне нечего терять, кроме корабля и экипажа. Если я решу, что данные важнее контракта, меня не остановит ни Мессен, ни совет. Я двенадцать человек провёл через слепой коридор и вернул