Змий из 70х II - Сим Симович

Виктор взял ручку с золотым пером и методично, без единой эмоции на лице перечеркнул фотографию Исая крест-накрест. Старик отработал свое. Пора лишить хирурга его номенклатурного щита, выбить почву из-под ног и посмотреть, как он будет барахтаться в грязи.

А когда Альфонсо останется абсолютно один, раздавленный и прижатый к стенке, отдел ласково предложит ему новый скальпель и конечно же работу на благо 28 отдела. И врач согласится. Потому что смертные всегда соглашаются, когда на кон ставят жизни тех, кого они опрометчиво впустили в свое сердце.

Блондин перевел взгляд на напольные часы. Пора было начинать второй акт.

Глава 12

Дом приемов на Ленинских горах гудел, как растревоженный, но очень респектабельный улей. Под хрустальными люстрами сливались воедино звон бокалов с шампанским, приглушенный джаз из колонок и шлейфы тяжелых французских духов, доступных лишь женам высшей партийной элиты.

Ал передал номерок гардеробщику и властно подставил локоть своей спутнице.

Лера выглядела ослепительно. Изумрудное платье в пол подчеркивало точеную фигуру балерины и роскошную копну рыжих волос, уложенных в высокую прическу. Когда пара вошла в главный зал, разговоры за ближайшими столиками на мгновение стихли.

Змиенко привычно купался в этом внимании. Врач учтиво кивал знакомым лицам из министерства, пожимая сухие, старческие руки функционеров. Внутри него полыхал ровный, сытый огонь победителя. Вчера он спас проект века, сегодня безупречно вытащил пациента с того света. Доктор шел сквозь толпу номенклатурных акул с вальяжной грацией человека, который держит этот мир за горло.

— Улыбайся, Валерия, — не разжимая губ, бархатным полушепотом произнес блондин, склонившись к ее уху. — Вон тот тучный товарищ слева — замминистра культуры. От его настроения зависят твои гастроли в Париже.

Прима Большого театра чуть заметно напряглась, но тут же одарила чиновника безупречной, сияющей улыбкой.

— Я чувствую себя здесь, как на экзамене по марксизму-ленинизму, — тихо отозвалась девушка, забирая с подноса проходящего официанта высокий бокал с игристым. — Все смотрят так, будто оценивают, достойна ли я стоять рядом со светилом столичной медицины.

— Они смотрят так, потому что завидуют, — усмехнулся мужчина, собственнически погладив ее по обнаженной спине. — Половина присутствующих здесь дам готова продать душу за твою партию Одетты, а их мужья — за твою молодость.

К ним неспешно подошел седой академик в мешковатом костюме с орденской планкой на груди.

— Альфонсо Исаевич! Рад, безмерно рад. Слышал о ваших последних успехах в Третьей градской. Говорят, вы там настоящие чудеса творите на столе.

— Слухи слегка преувеличены, Аркадий Петрович, — Змиенко ответил вежливым, но абсолютно ледяным тоном, отсекая любые попытки залезть в секреты спецблока. — Просто хорошая школа и немного анатомического везения.

Старик понимающе хмыкнул, перевел сальный взгляд на балерину, пожевал губами и растворился в толпе.

Хирург сделал глоток холодного шампанского. Ярмарка тщеславия разворачивалась по классическому сценарию. Дипломаты, генералы, артисты — вся эта закрытая каста упивалась своей исключительностью, не подозревая, что настоящая власть в этой стране давно носит серые костюмы.

Ал обвел зал фиалковыми глазами и вдруг замер.

У мраморной колонны, возле тяжелых бархатных портьер, стояла Вика. Скромное черное платье, нитка жемчуга. Зеленоглазая красавица пришла сюда в свите Исая, но сейчас смотрела прямо на своего тайного любовника. В ее взгляде читалась паника, густо замешанная на отчаянии. Девушка едва заметно кивнула в сторону темного коридора, ведущего к библиотеке, и быстро скрылась за поворотом.

Ал мягко отстранился от Леры, передавая ей свой недопитый бокал.

— Мне нужно засвидетельствовать почтение ректору Первого меда, милая. Это займет буквально пару минут, — мужчина ободряюще коснулся ее руки и растворился в толпе чиновников.

Блондин быстро миновал шумный зал, скользнул за тяжелую бархатную портьеру и оказался в глухом, слабо освещенном коридоре. Тяжелая дубовая дверь библиотеки поддалась без скрипа.

Внутри пахло старой бумагой, мастикой и до боли знакомым терпким парфюмом.

Вика бросилась к нему из темноты. Тонкие пальцы секретарши судорожно вцепились в лацканы его дорогого пиджака.

— Они вели меня от самого министерства, — задыхаясь, прошептала зеленоглазая красавица. — Двое топтунов в штатском. Исай ничего не замечает, он пьет коньяк с министром машиностроения и шутит, а я… Ал, они сжимают кольцо.

Доктор не стал тратить время на пустые утешения.

Сильные руки жестко обхватили талию девушки, впечатывая ее спиной в массивный книжный шкаф. С верхней полки беззвучно посыпалась вековая пыль. Его губы накрыли ее рот, бескомпромиссно заглушая панику. Поцелуй был злым, собственническим, с солоноватым привкусом крови от прокушенной губы.

Вика тихо, рвано застонала. Она мгновенно ответила, вплетая пальцы в его светлые волосы, цепляясь за мужчину, как за последний спасательный круг.

Из-за плотных дверей глухо доносился саксофон — оркестр играл разрешенный номенклатурный джаз. А здесь, в темноте, трещала ткань. Ал нетерпеливым рывком задрал узкую юбку ее черного платья, бесцеремонно сминая кружевное белье.

Врач одним слитным движением усадил любовницу на широкий мраморный подоконник. Холодное стекло обожгло обнаженную спину секретарши, но мужское тело вжималось в нее с обжигающим, животным жаром.

Это не было нежностью. Это был чистый инстинкт выживания. Грубый, быстрый секс на грани фола, прямо под носом у высшей партийной элиты и ничего не подозревающего Исая. Каждый резкий толчок выбивал из них липкий, парализующий страх перед ведомством Крида, заменяя его кипящим адреналином. Они доказывали смерти, что всё еще живы.

Вика судорожно выгнулась, до боли кусая его за плечо сквозь ткань пиджака, чтобы не сорваться на крик. Доктор хрипло выдохнул сквозь стиснутые зубы, замирая.

Несколько секунд в темной библиотеке было слышно только их сбивчивое, тяжелое дыхание.

Мужчина отстранился первым. Блондин привычно, на одних рефлексах привел в порядок брюки и одернул лацканы.

— Приведи себя в порядок и возвращайся в зал. Строго через пять минут, — ровным, властным баритоном скомандовал он, аккуратно смахивая пылинку с ее обнаженного плеча. — И перестань оглядываться. Пока я жив, эти псы тебя не тронут.

Ал вышел из библиотеки, оставив зеленоглазую блондинку приходить в себя.

Он толкнул двери в главный зал, собираясь найти Леру, и внезапно замер на месте. Кровь мгновенно заледенела в жилах.

На ярко освещенном паркете, в самом центре кружащихся пар, его рыжеволосая балерина танцевала вальс. А вел ее высокий, широкоплечий блондин нордического типа в безупречном костюме-тройке и золотистых очках-авиаторах. Виктор Крид плавно скользил по залу, галантно придерживая приму за талию,