Патруль 7 - Макс Гудвин

За домом было открытое пространство — пустырь, поросший сухой травой, и дощатый забор, отделявший участок от соседней территории.

Я спешил обойти этот дом, пока они увлечены его расстрелом, а плечо горело огнём, видимо так ощущалась фантомная боль от фантомной пули, я знал, что раны нет и весь бардак только у меня в голове. В этой версии, в чистовике моей жизни, пуля меня не задела. И я добежав до огневой точки, наконец — то высунулся из-за угла.

Они не видели меня. Все шестеро продолжали поливать огнём пустой дом. Стрельба стояла такая, что закладывало уши — автоматные очереди, хлопки помповика, одиночные выстрелы из G36.

И эти шестеро были не совсем такими, как в «видении».

Изменилась диспозиция, оружие, цвета тачек и одежда, но суть оставалась той же: их было шестеро, и машины было три, и того, кто обходил, я снял именно по той наводке из галлюцинации.

Значит, это не предвидение, — понял я. — Не чит-код. Это… мой мозг сам просчитал их позиции, оружие, поведение — и дорисовал картинку. Самую вероятную. Но реальность всегда чуть-чуть другая.

В их новой диспозиции тот, что был в бронежилете, с коротким автоматом, тоже Хеклером и Кохом, только G36, начал менять позицию. Он понял, что в доме тихо, что стрелять больше не в кого, и поднялся с колена, идя вдоль машин в мою сторону, держа автомат наготове, словно сканируя внутренности дома.

Те, кто имеют боевой опыт, всегда активнее в бою, первыми видят тактические моменты и норовят ими воспользоваться.

Те, что были в седане, тоже зашевелились: стрелявший из окна опустил Tec-9, что-то крикнул водителю.

И даже парень с помповиком перестал стрелять. Он вылез из-за мусорного бака, перезаряжая Mossberg, и пошёл к углу дома.

Стрелял тот, кто был у гаража, но уже без прежнего энтузиазма, короткими очередями. Оглушённый стрельбой он не слышал слов своей команды. И кто-то в жёлтой футболке выглянул из-за капота, огляделся и что-то закричал по-английски. Я разобрал только «fucking белый» и «где он, сука?».

Ку-ку, сучки, ёбанный белый уже целится по вам!

Голова того, что был в броне, отлетела назад — это я решил ликвидировать того, кто был опаснее всего, а второй пулей я сразил самого яркого, что был в жёлтой футболке. Чисто по моральным соображениям: что суровые мужики должны ходить в сером, а совсем суровые — в чёрном.

— Справа! — завопил кто-то, и я скрылся за косяком дома, чтобы через секунду выглянуть уже на уровне стоп и, выцелив пару ног сквозь клиренс их машин, в белых кроссовках, в каких удобно играть в баскетбол, читать рэп и требовать у белых, чтобы те встали на колени. Но очень неудобно принимать пули в голеностоп. Иначе он бы так не кричал, падая на асфальт, вопя от боли высоким голосом.

Я снова спрятался, отступая назад, потому как в косяк уже стреляли по-сомалийски. Меняя позицию обратно в дом, я думал, что диспозиция оставшихся такова: парень с помповиком — у левого угла дома. Ближе всех и будет стараться стрелять прицельно, почему? Не знаю почему, почему-то я так считаю. Тот, что с AR-15, лежит за правым углом гаража, с простреленными стопами. Дальше всех. И еще двое в седане у соседнего дома напротив.

И, войдя в запылённый дом, я смотрел на просвет, как раз туда, где были окна, парня с дробовиком я не видел, зато наблюдал, как те двое на седане эвакуируются, уезжая на тачке, но я двумя короткими очередями из дома, уничтожил сначала водителя, а потом и пассажира. Машина встала, убиты или тяжело ранены — не суть.

Внутри, подхватив рюкзак, я накинул его на плечи, а платок натянул на лицо, выглянув налево из окна. Он крался с ружьём в присяде, стараясь выглянуть за угол дома на мою прежнюю позицию, и вдруг осознал, после моего выстрела, что нет ничего интересней, чем родная американская земля на газонах. Я вышел и побежал в другую сторону, к гаражу, где стонал последний. И, прибыв к нему, направил ему оружие в голову.

Он поднял на меня глаза — мокрые, красные, полные боли и ненависти.

— Почему? — спросил я. — Зачем вы решили отбивать точку? Это мои майнеры. Моё оборудование.

Он замер. Потом скривился в усмешке, обнажив золотой зуб, и сплюнул кровь на землю.

— Ты попал, чувак, — прохрипел он. — Эта лаборатория принадлежит Хорхе.

— Лаборатория? — переспросил я.

— С-сука, ну уж не за майнеры мы дрались… Ты мне ноги, с-сука, прострелил… — он закашлялся, зажимая ноги. Кровь сочилась сквозь пальцы, тёмная, почти чёрная на светлой пыли.

— Как так случилось, что у вас тут лаборатория? — спросил я.

Он запрокинул голову, глядя в небо.

— Чизз сказал: появился человек, который хочет создать удалённую ферму. Купит всё оборудование, нужно только электричество. Мы такие: окей, у нас есть. Доставка привезла майнеры, наш парень всё подключил. И конечно, мы не собирались платить. Потому что вы нам должны. За десятилетия рабства.

Я молчал. Он продолжал, уже тише, словно говорил сам с собой:

— Хорхе тебя убьёт за эти колбы в подвале, за реактивы, он даже избил повара за то, что он не мыл пробирки!

— И вы решили, что майнеры теперь ваши, потому что вы их разместили над своей кухней? — спросил я.

— А чьи? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, болезненной.

— Где вход в лабораторию? — спросил я.

— Под гаражом. Вход через щиток, за третьей фермой. Там люк.

Я посмотрел на гараж.

— Наркотики, это плохо. — произнёс я.

— Голодом морить свой народ — плохо, просто потому, что мы другого цвета кожи.

— Скоро тут будут копы, — произнёс я, — Ты куда хочешь: больше в тюрьму, или на тот свет?

— Конечно в тюрьму, сраный ты федерал! Ты мне, с-сука, ноги прострелил!

— Перемотай ноги, а — то вытечешь, копы будут через минуты три — четыре. И пока! — произнёс я, направляясь в гараж.

Я сунул HK416 за спину и направился к машинам. Времени было в обрез — эти двое в седане либо мертвы, либо скоро станут, парень с помповиком лежал лицом в газон, истекая кровью. Но я искал совсем, определённое, и нашёл за задним сиденьем одной из тачек красную десятилитровую канистру.

Я вытащил её, проверяя на вес — бензин плескался внутри, пахло через неплотно закрученную крышку.

— То, что нужно, — сказал я.

Гараж встретил меня всё тем же гулом майнеров. Они работали, перемалывая электричество в крипту,