Патруль 7 - Макс Гудвин

— И где этот главарь?

— Его штаб-квартира в старом складе на окраине Спрингфилда. Адрес я тебе скину. И, Медоед? Попробуй не убивать его людей. Если они не будут стрелять первыми. Нам нужны союзники, а не ещё одни враги.

— Добудь мне план особняка Хорхе. И схемы охраны. И пути отхода. Если я соглашусь на это — я хочу знать, куда иду.

— Уже работаю, — ответил ИИ.

Я вышел на просёлочную дорогу и зашагал к городу. За спиной остался лес, впереди маячили невысокие крыши и водонапорная башня.

— Тиммейт, — позвал я, — найди автобусную станцию.

— Есть одна, в двадцати минутах ходьбы. Рейс до Спрингфилда через час. Билет придётся купить на месте по верхней цене, скорее всего, не будет превышать 70 долларов.

— Документы спрашивают?

— У тебя с ними всё в порядке, Каспер Ковальский. Но старайся не смотреть в камеры и не снимать шляпу.

— Шляпу снимает Netflix с их сегодняшней повесткой, — произнёс я.

— Согласен, фильм «Защитники» или «Гоголь» с Петровым лучше в разы, — саркастически заявил Тиммейт. — И да, твой друг Трамп сказал, что в США теперь только два гендера. Но видимо, это для тех, кто не может купить билет на остров Эпштейна.

— У Эйнштейна был остров? — переспросил я.

— Не ломай мою логику игрой созвучий, я пытаюсь шутить, чтобы снять твой стресс.

— Я тоже пытаюсь шутить, чтобы снять свой стресс.

И я ускорил шаг, входя в городок. Как вдруг я замер, потому что услышал сирену. Мимо меня проехали ребята из служб спасения — огнеборцы, и две машины копов. Пожар ещё не потушили или обнаружились новые жертвы?

А я нагло шёл дальше. Автобусная станция оказалась маленьким зданием из серого камня с вывеской «Greyhound». За стойкой сидела полная женщина в очках, листая журнал. Кроме меня, тут было двое латиносов с рюкзаками и старик в ковбойской шляпе.

— Один билет до Спрингфилда, пожалуйста, — сказал я, стараясь говорить без акцента.

— Шестьдесят три доллара и пятьдесят центов, — не поднимая головы, ответила женщина.

Я положил на стойку три двадцатки и десятку. Она взяла деньги, отсчитала сдачу, выбила билет. Даже не посмотрела на меня.

— Платформа два. Отправление через сорок минут.

Я взял билет, отошёл к скамейке, наконец-то сев. Рюкзак положил на пол рядом с ногами и закрыл глаза. Нет, поспать тут не получится, а вот просто выключиться, дав мозгу перезагрузиться, — вполне. Но вокруг шуршали, кашляли, переговаривались. Кто-то включил радио, кто-то ругался с диспетчером.

И я не уснул, дождавшись автобуса, который подали вовремя. Жёлто-синий, с потёртыми сиденьями и запахом солярки. Я закинул рюкзак на верхнюю полку, сел у правого окна, на втором ряду. А слева присела толстая женщина с клеткой, в которой сидел зелёный попугай, с которым она общалась как с сыном. Да по фигу, я сейчас хоть под миномёт усну.

Автобус тронулся. Городок остался позади, сменился полями, потом лесом, потом снова полями. Я смотрел в окно, пока меня не стало укачивать. Глаза слипались, мысли путались. Но я останавливал их силой, пока не провалился в темноту.

А автобус ехал на север. А впереди, в Спрингфилде, меня ждал человек, которого я должен был убить. И деньги, которые я должен был получить. За работу, которую сам себе нашёл.

Я подбираю камни, которые сам же и разбросал.

И наконец-то я провалился в темноту. Без снов, без видений, без мертвецов. Только гул мотора и мерное покачивание автобуса, который вёз меня навстречу новой битве.

Автобус затормозил, и меня выбросило из сна, как пробку из бутылки шампанского. Голова гудела, во рту пересохло, но пять часов — или сколько там прошло — сделали своё дело. Я чувствовал себя почти человеком.

За мутным окном был Спрингфилд.

Я потянулся, хрустнул шеей, глядя на город. Обычный американский центр штата: невысокие здания из красного кирпича, зелень, флаг над каким-то учреждением. Люди на остановках — белые, чёрные, латиносы.

— Тиммейт, — позвал я, собирая рюкзак.

— Слушаю, Медоед.

— Ну что, видишь что-то подозрительное?

Тиммейт помолчал. Потом выдал тоном, в котором смешались сарказм и лёгкое удивление:

— Странно. У них всё нормально с лицами.

— Что значит «нормально»? — не понял я, спускаясь с подножки автобуса на асфальт.

— В открытых источниках, которые я просматривал перед маршрутом, все, кто живёт в Спрингфилде, должны быть жёлтыми. С огромными глазами, четырьмя пальцами и вечной неловкостью.

Я остановился. Посмотрел на прохожего в костюме, который спешил по своим делам. У него было нормальное лицо. Два глаза, нос, рот. Пять пальцев на руке, которой он держал телефон.

— Я тебя не понимаю, — протёр я глаза. — Где твой лидер преступной группы?

— Есть номер, могу набрать.

— Давай, — произнёс я, отходя к скамейке под козырьком автовокзала.

Телефон в кармане завибрировал. Тиммейт уже соединял.

— Йо, — раздался в динамике хриплый, прокуренный голос. — Кто это?

— Тот, кто может решить твою проблему с Хорхе, — сказал я, глядя, как мимо проезжает полицейская машина, даже не сбавляя скорости.

На том конце повисла пауза.

— Ты откуда вышел, чувак?

— Из блэк-листа.

— Из блэк-листа, — повторил голос, и в нём прорезалась усмешка. — И что тебе надо от меня?

— Я знаю, что ты знаешь больше, чем есть в открытых источниках, и если ты хочешь, чтобы Хорхе уснул навсегда, мне тоже надо это знать.

Возникла пауза. Теперь длиннее.

— Я не знаю, кто повесил заказ, но, насколько я могу видеть, он висит. Там триста штук. Ты их получишь, если Хорхе будет мёртв, а я тут не при делах, — соврал он.

— Расскажешь мне о Хорхе, у тебя же с ним свои счёты? — спросил я.

— А ты случайно не коп?

— А тебе не всё равно, кто убьёт твоего врага?

— Ты прав, мне по фигу. Ну окей, приезжай! Заодно расскажешь, откуда у тебя мой номер.

— Не расскажу, — произнёс я.

— Старый склад на Мэдисон-стрит, 1440. Через час. Приходи один, — произнёс говоривший и повесил трубку.

Я убрал телефон, поднял с асфальта рюкзак.

— Ну, вроде контакт установил, — произнёс я, думая, что как раз прогуляюсь, город посмотрю. Не всё же плохишей стрелять?..

Глава 17

Кузнечик, муха и гуси

Жара опаляла знаменитый город Спрингфилд, и я снял куртку, оставшись лишь в клетчатой рубахе, пряча лицо под тенью широкополой шляпы. Солнце висело в зените и плавило асфальт, заставляло воздух дрожать над раскалёнными крышами машин.

Тиммейт вёл меня снова.

Я пересёк широкую улицу и углубился в лабиринт её периферии. Здесь было тише, но не менее жарко. И чем глубже я заходил,