Патруль 7 - Макс Гудвин

— Район называется Mather and Wells, — произнёс Тиммейт. — Тут дома стоят от десяти тысяч долларов. Те, которые ещё можно продать.

— А те, которые нельзя?

— Сносят. Или не сносят. Город спорит с инвесторами уже лет пять.

Я прошёл мимо дома с осыпавшимся фасадом. Кирпич выцвел до розового, штукатурка отваливалась пластами. На крыльце сидел мужчина в грязной куртке и не глядел на меня. Просто сидел, смотрел в одну точку. Рядом с ним на перилах стояла наполовину пустая бутылка в бумажном пакете.

В очередной раз я свернул за угол, и улица стала ещё уже. Дома на ней напоминали руины. У некоторых не было дверей — только тёмные проёмы, в которые я мог бы войти, не наклоняя головы. У других — сгнившие веранды, провалившиеся ступени, заборы из растянутой сетки-рабицы, которые давно никто не чинил. Я прошёл мимо одного из участков, видя, как трава вымахала по пояс. А из зарослей торчал синеватый остов крыши старой машины.

На столбе висела табличка с надписью «Comer Cox Park». Я глянул в указанном направлении и увидел площадку с качелями, наполовину заросшую бурьяном. Горку, с которой можно съехать, если не боишься ржавчины. И бетонное поле, где когда-то играли в баскетбол. Кольцо висело криво, а сетка давно сгнила.

— Сюда водят детей, — сказал Тиммейт. — По статистике, больше половины из них живут за чертой бедности.

Я ускорил шаг. Вдалеке залаяли собаки. Где-то хлопнула дверь, и кто-то крикнул по-испански. Я не разобрал слов, но тон был агрессивным. Я жил бы тут, был бы тоже зол.

— Уровень преступности здесь девять из десяти, — сказал Тиммейт. — Выше национального среднего в два раза.

— Ты мне статистику читаешь или по сторонам смотришь? — прервал я экскурсовода.

— И то, и другое. Камера на столбе слева — не работает. Дом с зелёной дверью — заброшка. А пустырь за ним местные сделали свалкой строительного мусора.

— Веди дальше.

Я пересёк перекрёсток. Светофор тут не горел. На углу стояла закусочная, обшитая листами фанеры. Надпись на стене гласила: «Carter's Fish Market». Я заглянул в щель между досками — внутри было темно. Я прошёл ещё квартал. Дома стали реже, всё больше пустырей, покрытых буйной растительностью. А на улицах появились горы мусора, старые шины, битое стекло, тележки из супермаркетов и спящие во всём этом бомжи.

Кто-то из них обращался ко мне с просьбой о деньгах, но я не обращал на них внимания, идя дальше.

— Склад Монтойи за следующим поворотом, — сказал Тиммейт. — Рекомендую удивить и нагрянуть внезапно. С тыльной стороны. Через пустырь.

— Монтойи? — спросил я.

— Так зовут главаря, которому ты звонил. Но местные называют его Кузнечик, не знаю почему.

— Кузнечик, — повторил я. — Запомню.

Последние домики остались позади. Дальше шла промзона — старые ангары, бетонные коробки без окон, ржавые контейнеры.

— Если бы я жил здесь, я бы тоже стал бандитом, — произнёс я.

— Статистика это подтверждает, — ответил ИИ.

И руководствуясь идеей — удивить, я не стал подходить к складу с фасада, а специально обошёл склад с тыльной стороны. Пустырь за ним был завален строительным мусором: везде были куски шифера, ржавая арматура и битый кирпич. Искомая мной уязвимость склада, оказалось окном и находилось на высоте около двух метров. Стёкла на нем не было, а лишь пустая рама с торчащими осколками по краям.

— Выпускай дрона, — попросил Тиммейт. — Посмотрим, что внутри.

Я достал квадрокоптер из рюкзака, включил. Тиммейт взял управление и дрон бесшумно поднялся, влетел в окно и скрылся в темноте склада.

— Чисто, — через минуту сказал ИИ. — В зоне видимости никого. Но они все в глубине, у фасада. И их пятеро.

А когда дрон вернулся, я спрятал его в рюкзак, подтянулся на руках и залез в окно. Пришлось повозиться — рама была узкой даже для меня, плюс рюкзак цеплялся за осколки. Когда я проталкивал его первым, а потом и сам перевалился через подоконник и мягко спрыгнул на бетонный пол.

И только тут, внутри, я достал HK416 из рюкзака, собрал его, поменял магазин, дослал патрон в патрорник. И снова закинул рюкзак за спину, закрыв платком лицо, а шляпу надвинул поглубже.

Внутри было темновато, и я пошёл между стеллажами с коробками, ящиками и канистрами. Бесшумно, ступая на внешнем ребре стопы, идя на свет. А свет пробивался из глубины склада от открытой двери на фасаде.

И, как я и планировал, я вышел к ним с тыла, из темноты между стеллажами. Они не ждали меня оттуда и все смотрели в сторону парадного входа, где была чуть открытая дверь.

Их было пятеро, Тиммейт не ошибся. Все стояли рядом с фургоном — старым Ford Transit, грязно-белым, с облезшей краской. У всех было оружие. Один сидел на раздвижном стуле, остальные стояли.

Кузнечик сидел за пластиковым столом. Это был крепкий латинос лет сорока, с сединой в чёрной бороде. На нём была потёртая кожаная куртка, под ней — белая майка, открывающая толстую шею и татуировки, уходящие под воротник. Перед ним на столе лежал старый «Кольт» 45-го калибра и рация.

Слева от него, на ящике, сидел тощий парень с козлиной бородкой, в спортивном костюме и с золотой цепью на шее. В руках держал помповое ружьё, стволом в пол.

Справа был здоровенный детина с бритым черепом, в чёрной майке, натянутой на его мышцы словно кожа на бубне, с коротким китайским аналогом М4.

И ещё двое были впереди, ближе к выходу. Должны были встретить меня, но я пришёл не с той стороны.

Разговоров не было. Из звуков я услышал лишь щелчок зажигалки. Это сидящий высоко на стеллаже справа боец курил и смотрел в открытое пространство. У него был АК.

— Ра-та-та-та-та! — выкрикнул я, подкравшись на расстояние пятнадцати метров, изображая автоматную очередь.

Все обернулись. Оружие взметнулось вверх. Главарь вскочил со стула.

— Привет, — сказал я, держа ствол HK416 вниз, но палец держал на спуске. — Я по поводу заказа на Хорхе.

— С-сука, — выдохнул главарь, разглядывая меня. — Ты долбаный паук. Как ты подошёл?

Он сделал паузу, разглядывая меня — платок, шляпу, автомат.

— Ты, наверное, совсем отбитый. (Он использовал слово было mad и переводилось это как «сумасшедший» в плохом ключе, ёбнутый — по-нашему.)

— Не отбитый, — ответил я, — … заказ на Хорхе не взял бы.

Кузнечик усмехнулся. Жестом велел своим опустить оружие.

— Так откуда у тебя мой номер?

Я шагнул ближе, уходя от ответа утверждением:

— Я слышал, твой брат погиб в бою с бандой