Патруль 7 - Макс Гудвин

увидел, как на втором этаже дёрнулась штора. Чьи-то пальцы раздвинули ткань. В проёме показалась голова. Хорхе смотрел вниз, пытаясь разглядеть фургон в темноте.

И я выдохнул. Плавно нажал на спуск.

Прозвучал выстрел, ощущаемый как толчок, который сотрясает плечо, вышибает воздух из лёгких и на секунду оглушает. Струя раскалённых газов вырвалась из заднего среза. А граната ушла в оранжевую полосу, которая прочертила ночь за долю секунды. Она влетела в окно второго этажа, породив вспышку и красно-оранжевое пламя, которое вырвалось из окна, выбивая стёкла, рамы, куски штукатурки. Звук пришёл через секунды — раскатистый, тяжёлый, такой, что закладывает уши даже на расстоянии. Из окон повалил дым — чёрный, густой, с языками огня, которые лизали стены.

Тиммейт сказал:

— Попадание прямо в цель. Комната Хорхе уничтожена.

— Хорхе мёртв, — сказал я Кузнечику, опуская дымящийся гранатомёт на асфальт. — Всем спасибо!

Кузнечик смотрел на меня. В его глазах были страх, уважение.

— Ты… ты просто пришёл и… — он не договорил.

— Я сделал свою работу, — ответил я. — А ты думал, я буду туда идти и всех убивать, как в боевиках? Хорхе больше нет. Контракт выполнен.

Кузнечик кивнул, сжав автомат.

— Мы пойдём, — сказал он своим людям. — Закончим начатое.

Тощий с помповиком передёрнул затвор. Детина с китайским М4 поправил шлем. Двое у фургона достали свои стволы.

Я развернулся и пошёл прочь. Не оглядываясь. За спиной хлопали дверцы фургона, звучали короткие команды на испанском. Потом — топот ботинок по асфальту, лязг открываемой калитки, первые выстрелы — короткие и отрывистые.

— Я загрузил видео в блэк-лист, и мы стали богаче на 300 тысяч! — произнёс Тиммейт.

А я шёл по пустынной ночной улице, сложив дрон и автомат, а где-то там, за спиной, полыхал особняк Хорхе. Красные отсветы плясали на стенах домов, отражались в стёклах машин, делали ночь багровой.

Гетто снова приняло меня в себя, и я уже знал, куда иду. Мне нужен был заброшенный дом, чтобы поспать, но что-то никогда не случается так, как хочешь. Эти трое чёрных встретили меня, удивлённо разворачиваясь ко мне и раскатистыми шагами, словно их плечи весили целую тонну, шли на меня.

Вылитые гуси… — подумал я.

— Эй, ты, ты кто такой? Что ты тут забыл, белый? А? — донеслось до меня, и я выхватил свой Глок с той скоростью, которой мог бы позавидовать кто угодно, направляя ствол на того, что был в центре.

— Воу, мэн, да мы просто спросить, не нужна ли тебе помощь. Убери ствол! — прозвучало от того же.

Но вот второй был явно глупее, и его ладонь скользнула за пояс сзади. И я выстрелил — раз, два, три.

Чтобы убить каждого. И пошёл через лежащие тела дальше.

— Гуси-гуси? Га-га-га! Есть хотите? Да-да-да — всплыла у меня детская песенка.

Этих я накормил. Сраная Америка. Страна контрастов…

— Ты в порядке? — спросил меня Тиммейт.

— Нет. Я убиваю просто потому, что иду по их району, и я белый какого-то хрена.

— Сочувствую, что ты белый. Ты неплохо прыгаешь, мог бы хорошо играть в баскетбол! Но у тебя гости…

— Снова? Где?.. — спросил я.

Глава 18

Три дня тишины

«Вьетнам, Нячанг, отель „Золотая бухта“»

Ира сидела на балконе своего номера и смотрела на море. Оно было бирюзовым, совсем нереальным, словно нарисованным, с белыми барашками волн, которые набегали на песок и отступали, оставляя после себя мокрую пену. Правее, на горизонте торчал остров с зелёными насаждениями — такой же игрушечный, как и всё здесь.

— Ты невыносима, — сказала она себе в пустоту, ругая себя за тревожность.

Щенки остались в России с Енотом. Кот — тоже. Она уехала одна, с рюкзаком, ноутбуком и фотографией, которая теперь стояла на прикроватной тумбочке.

Две полоски на тесте, который она сделала перед отъездом, подтвердились вчера в местной клинике. Ира носила под сердцем ребёнка. Славиного ребёнка. И это было и счастьем, и пугающим одновременно.

Она взяла телефон. В приложении для заметок был открыт документ, который Тиммейт обновлял каждые шесть часов. Там не было слов — только символы.

Зелёный круг — Слава жив и всё хорошо.

Жёлтый треугольник — есть проблемы, Слава временно недоступен.

Красный квадрат — экстренная ситуация.

Сейчас горел жёлтый треугольник.

— Живой, — прошептала Ира, касаясь пальцем экрана. — Живой, и это главное.

Внизу, на пляже, носились дети — таких же туристов, как и она. Мелкий светловолосый карапуз строил замок из песка, а две девочки брызгались водой, зайдя в неё по пояс. Ира смотрела на них и думала о том, что через несколько месяцев у неё не будет времени на созерцание и когда начнутся хлопоты.

— Ты обещал вернуться, — сказала она морю. — Ты всегда выполнял обещания, выполни и в этот раз.

Телефон пиликнул. Пришло сообщение от Тиммейта — не через розовый сайт женских романов, а через особый мессенджер, который ИИ создал специально для неё. Там было написано:

«Он жив. Идёт на север. Скоро свяжется сам. Береги себя и маленького медоеда. Тиммейт».

Ира выдохнула. Выдохнула так, будто не дышала всё это время. А баланс криптокошелька пополнился на 50000$. Думать о том, где Слава добывает деньги, ей не хотелось, но в сердце поселилось светлое чувство надежды: он жив и помнит о ней.

— Маленький медоед, — повторила она, положив руку на живот. — Ты слышишь? Твой папа уже в пути.

Море не ответило. Но волны стали чуть тише.

«Россия, Томск, особняк на Поле чудес»

Енот — Аркадий сидел на кухне и пил кофе, в этот раз — кофе. Чёрный, горький, без сахара. Щенки возились в коридоре, пытаясь отобрать друг у друга игрушку.

Рыжий кот сидел на холодильнике и смотрел на эту возню.

— Ну что, бойцы, — сказал Аркадий, отставляя кружку. — Как вы без хозяина?

Щенки не ответили. Они вообще мало реагировали на слова — только на интонации. Но кот посмотрел на Аркадия так, будто хотел сказать: «А ты сам-то как?»

— Я нормально, — ответил Енот коту. — Пулевое зажило. Жена сказала, что если я ещё раз влезу в эти игры, то будет развод. А я показал ей удостоверение с тремя суровыми буквами и сказал, что это моя работа. Дети встали на мою сторону, мол, папа герой. Я им не сказал, что героизм одних — это часто следствие чьей-то глупости. Вот хрен его знает где твой основной куратор бродит, но Четвёртый из любой передряги выберется.

Кот моргнул и снова повернулся на щенков.

— Но он бы сделал то же самое для меня, —