Студент: Долгопа - LikanTrop

на обстоятельства, я решил наладить туда дорожку — благо выхлоп с нее мог идти неплохой, а главное в валюте. Зачем какая-то десятка баксов человеку, который буквально спит на двух сотнях тысяч баксов? Хороший вопрос.

Покрутив ситуацию и так и эдак за прошедший день, я понял две вещи: желание при виде денег их хапнуть во мне неистребимо, и с этим однозначно надо бороться — ведь голова нам дадена, чтобы думать. Это раз. А второе: есть нехилая такая вероятность, что эти деньги мне придется скоро пустить в ход. А именно — использовать как инструмент во благо более перспективного дела. Как я разыграю эту карту, я еще не знал, но некие наметки в голове имелись. Собственно понимание того, что пакеты с баблом у меня вряд ли надолго задержатся и заставило меня не заморачиваться с организацией под них более серьезного схрона.

— Да иду я, блин! — проворчал я сонно, натягивая трусы и семеня в коридор к противно звеневшему аппарату. — Алло?

— Здоровеньки булы, Слава! То Ткач, не разбудил? — раздался в трубке знакомый голос.

— А не по херу ли уже, разбудил или нет, если я трубку взял? Чего стряслось?

— Тут этот, Паша Черный шо-то весь ходит на взводе. Тебя просил позвать на разговор. Погутарить, — пояснил он и, чуть понизив голос, добавил: — К нему какой-то Журик приезжал. Рожа та еще, чистой воды воровайка.

— Ну, рожи-то у нас всех хороши! — хмыкнул я, иронично цитируя героя советской комедии. — Ща, через час буду. Может раньше, может позже — утро же. Как такси поймаю.

— Да шо то такси? Я к тебе бойца уже выслал. На девяточке прокатит с ветерком! Ждем, — сказал он и разъединился. В трубке пошли короткие гудки, а я еще пару секунд смотрел на нее, качая головой.

Ну что ж. Похоже, засуетился Журик. Интересно, он ночью-то вообще спал? Или мешки ворочал до утра и звиздюлей от старших получал? Представив, какой кипиш я устроил Вору с черными зализанными волосами, я улыбнулся и пошел в душ. Вода была горячей, пар заполнил пространство между кафелем и шторкой, и мысли текли лениво, но в нужном направлении.

Вот тоже интересно: чтобы я делал сейчас на месте Журика? Понятно, искал бы деньги. Но где? То, что он ломанулся к Черному, понятно и ожидаемо. Я бы на его месте думал бы на Хромого первым делом. Мужик сидел-сидел на городе, все чин чинарем. И тут проблема одна за другой, сына, опять же, шлепнули. А потом — бац! — он исчезает, и денег в поставке, которую он у лобненских изъял перед исчезновением нет. Где деньги? Так, скорее всего, Хромой и упер — на безбедную старость, в тишине и покое.

Так что приезд Журика к Хромому я предвидел и намеренно не стал предупреждать о нем Черного. При всем уважении к уголовнику, хрен его знает, какой он актер. Знай он заранее, за что будет базар, вполне мог и выдать это знание. У большинства Воров нюх, как у волков, и умение читать по лицам. Почуй Журик откровенную ложь про баксы, тут же начал бы раскручивать коготками Черного, как кот клубок ниток. Ну а раз он уехал — значит, задумка сработала. Искреннее недоумение Паши убедило Вора, что Черный не при делах. Ай да я. Ай да молодец.

Выйдя из душа, выглянул в окно — белая «девятка» уже стояла у подъезда, мотор работал на холостых, из выхлопной трубы валил пар на утреннем морозце. Одевшись на всякий случай в лучшее — мало ли куда получится сегодня заехать, — я вышел из квартиры и двинул по лестнице вниз. Минута — и я уже в тачке, еду с бойцом брата со смутно знакомым лицом, который, улыбаясь, рассказывает мне какую-то нехитрую новость, перекрикивая радио, хрипящее из динамиков.

— Как в доме-то разместились? — поинтересовался я у паренька. — Шикуете?

— Да ты чё! У младшего сержанта Ткаченко хрен забалуешь! — улыбнулся светловолосый пацан лет двадцати — двадцати трех на вид по имени Рома. — Все как на режимном объекте. Двое у ворот, двое на входе, по одному на этажах. Караулим. Ткач там гостевую спальню на первом этаже под кабинет себе оборудовал. Брат твой, Вова, часто там заседают и этого Пашу, туда к себе вызывают, когда надо. К нему в кабинет особо не ходят. Оружейный схрон опять же сделали.

— Вшестером получается, сидите?

— Ну, не то чтобы сидим. По шестеро — да, но ротируемся раз в два дня. Вова с Ткачом новеньких полдюжины отобрали. Щас контингент потихоньку из Афгана выводят. Много кому работа нужна.

— А Макар как?

— А, этот? — хмыкнул парень. — Да как? При этом Паше ходит, с мрачной мордой. Он не больно-то общительный. Но вроде парень нормальный, наш, с пониманием. Притремся, — кивнул Рома, выруливая тачку к дому Хромого.

Просигналив условным знаком, Рома дождался, пока один из двух бойцов, смотрящих на нас сквозь железные прутья ворот, выйдет наружу. Заглянув внутрь салона авто, парень махнул рукой своему компаньону по патрулю, и тот принялся открывать ворота.

— Серьезно у вас, — оценил я, присвистнув.

— А то! Режимный объект, бляха-муха. Так Сержант и сказал, — переключив на первую скорость, Рома, подумав, добавил: — Ну, в смысле брат твой. — Кивнул он сам себе, и мы заехали внутрь. Ворота лязгнули, закрываясь за нами.

— Ну чё, веди, Рома. А то ненароком пристрелят клевреты ваши, — хохотнул я, выходя наружу вслед за своим шофером. Ноги ступили на твердый бетон — ровный, серый, кое-где в трещинках. Подошва глухо стукнула, тихо, без хруста.

— Да не, Слав. Тебя-то все в лицо знают. А новеньких сперва по точкам рассуют: кого в ларьки, кого в салоны, а кого к Грине в гаражи — на ремонт машин. Он там щас вместо Ткача, — пояснил парень открыто и добро улыбаясь мне и ведя внутрь дома.

— Ну шо? Доброго утречка, Слава! — встретил меня Саня Ткаченко, пока я снимал в прихожей обувь и раздевался.

— Доброе утречко у меня бы настало через пару часиков! А так — кофе у вас кто-нибудь сварить может? — хмыкнул я, оскаливаясь кривой улыбкой и пожимая в приветствии руку. Ладонь у Ткача была сухая и жесткая, мозолистая, а хватка стальная.

— Рядовой Шишин! Приказ