Студент: Долгопа - LikanTrop

— Потащит, значит поедем туда вместе, — пожал я безразлично плечами. — Чтоб ты один там не обосрался перед авторитетной компанией и на все гривой на махал. А то с тебя станется, — хмыкнул я и внимательно глянул на рецидивиста, — я же сказал. Мы теперь вместе, в проблемах в том числе. Сейчас чего суетиться то? Посмотрим, чо там Журик придумает делать. И от этого и будем плясать.

— Да чо он будет делать? Наверняка к Митяю этому твоему в Лобню попрется, выяснять на счет бабок.

— Слушай, — я допил кофе и с любопытством посмотрел на уголовника. — А Журик этот, он о себе как, сильно высокого мнения?

— Это я мягко сказано, — поморщился мой собеседник, не глядя стряхивая с сигареты пепел куда-то в сторону переполненной пепельницы.

— Ну тогда удачи ему с Митяем, — фыркнул я довольно, представляя как Митяй среагирует на прямой наезд на себя любимого. Не зря все таки я ему ствол подарил, добавит он парню твердости в решениях. — вы с Хромым тоже разок к нему съездили помню.

— Хромого там не было.

— Зато ты был! Со всем своим авторитетом! И как, поговорили с Митяем? — хохотнул я, — ладно. Не суть. Ты главное мысль уловил? Денег ты не брал, так что это не твоя забота. А значит не отвлекайся и занимайся городом и помогай вникать Вове в деловые вопросы.

— Но все-таки, — чуть понизив голос вкрадчиво спросил Черный: — Баксы ведь у тебя или у Митяя? Я прав?

— Не знаю, Паша, — пожал я плечами. — Может, прав, может, нет. Тебе эта информация сейчас зачем?

— Ну… — задумчиво почесал висок мужчина, подбирая ответ, но я не дал ему закончить:

— Вот и я думаю, что незачем. Лучше скажи. Чё у вас с Вовой, дела идут? — ободряюще подмигнул я мужчине.

— Потихоньку, — нехотя ответил Паша, слегка успокоившись после разговора со мной, и периодически с подозрением косясь в мою сторону. Про баксы то я ему так и не ответил. И он понял, что пока и не отвечу. — Только со стороны ментов и от горисполкома — тишина. Доляну с рынка и еще с нескольких точек общих мы забрали. А как им засылать их часть — непонятно.

— А раньше как засылали?

— Да раньше они раз в пару недель стабильно париться приезжали. Ну а пока суть да дело — их помощники сумки от Децла получали и уезжали восвояси.

— Ну, у них ща весело же? Проверка, шухер, — предположил я. — Ничо, как очухаются, объявятся на предмет понять, что происходит. Кто ж сам откажется от хорошего? К деньгам привыкнуть легко, отвыкать трудно.

— О, Славка, ты здесь? — дверь открылась, и внутрь вошел Вова в компании с Рэмбо. — Ну вы и накурили! Не помешал разговору?

— Да нет, мы как раз закончили, — поднялся я на ноги с улыбкой и обнялся с ребятами. От Вовы пахло утренним морозцем и каким-то недорогим одеколоном.

— Слушай, там этот ваш Децл у нас на точке в подвале меня уже заманал. Давай, блин, отвезем его обратно в Афродиту с Богом, а? — полными надежд глазами посмотрел на меня брат.

— Да ну? А что такое? — с интересом спросил я Вову. И от услышанного чуть не упал в обморок.

Глава 14

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Георгий Иванович Приходько (Децл)

Когда Жору в пятницу привезли в полуподвал где-то в Долгопе и со спортивной сумкой в руке отвели и разместили в комнате-каморке, указав на продавленный диван с торчащим из подлокотника поролоном как на место для ночлега, мужчина был крайне недоволен происходящим и вид имел мрачный.

Он вышел в зал, оборудованный старыми кустарными тренажерами и рингом. В нос сразу ударил тяжелый запах пота, смешанный с металлической пылью от штанг и сыростью, тянущей из-под бетонного пола. Жора хмуро смотрел из-под кустистых бровей, как парочка оставшихся тут на хозяйстве «автоматных рож» работала на жиме лежа. Гриф штанги с лязгом вышел из пазов, опускался на грудь и с натужным выдохом шел вверх.

«Ну вот опять, — подумалось ему, — под замком, а кругом конвой. А в комнате даже окошка нет — на волю посмотреть».

Вздохнув, Жора вернулся в каморку и организовал себе чай. Из носика старого, закопченного титана в углу повалил пар. Достал пачку «Салюта», чиркнул спичкой и закурил под сладкий от сахара напиток, который закусывал найденными на полке початыми печеньями — размокшими, но вполне съедобными. Взгляд блуждал по комнате: облупившаяся краска на стенах, старый плакат с качком, вырванный из журнала, груда гаек в углу, пока не наткнулся на прямоугольную коробку нард, приткнутую между стопкой разношерстных журналов и промасленной ветошью.

Громко кхекнув, мужчина поднялся, взял коробку и, ловко подцепив толстым пальцем язычок замка, развернул ее. Внутри аккуратно лежали черные и белые фишки и две пары зариков — игральных костей из пожелтевшего целлулоида. Расставив фигуры, покуривая и кидая зарики, которые с глухим стуком падали на фанерное дно, Децл и провел следующие пятнадцать минут.

— Играете? — раздался голос из дверного проема.

Жора повернулся. В проеме стоял молодой парень, натягивающий через голову мятую майку-«алкашку» на тренированное жилистое тело. Короткий ежик волос, широкие скулы, спокойный взгляд.

— Немного — если в дорогу! А ты? — срифмовал ответ Жора и быстро предложил: — Может, партейку?

— Давайте. Я Юра! — протянул военный руку.

Децл помялся некоторое время, решая, стоит ли ему ручкаться с «автоматной рожей», но в итоге сдался и ладонь пожал, добавив:

— Жора. Падай, Юра — коль не дура! Чаек вон есть, кипяток еще не остыл.

На том и порешали. Организовав себе чай в такой же алюминиевой кружке, боец быстро вошел в раж игры, выиграв у Жоры три из четырех партий. Доски нард поскрипывали, фишки щелкали, перескакивая с пункта на пункт.

— Ну ты мостак куши кидать! — льстиво похвалил Жора своего партнера по игре. — Слушай! Чот скучно просто так стало. Может, без затейки — сыграем за камень по копейке?

— Да вообще… Сержант игры на деньги тут не особо жалует,