Студент: Долгопа - LikanTrop

— Пили, пьют и пить будут, — хмыкнул я совершенно не удивляясь такому спросу. Как ему не быть, когда бухло главный дефицит в стране? — Ладно, брат. Втягивайся дальше. Проблемные вопросы видишь — где сам можешь решить, решай. Ты парень взрослый. К тем же наперсточникам отряди своих людей. А с тем, чем не справишься — с водкой или по уголовной части, — говори мне, подмогну. Ты бабки наши спрятал в сейф?

— Да, перетащили в кабинет Ткача на первом этаже оба сейфа. Он сделал из спальни кабинет, видал? Штаб говорит теперь, — улыбнулся Вова. — Решетку приварили на окно и замки поменяли. Плюс караул — нормалек вышло. Надо будет и свою заначку туда перевезти, — задумчиво добавил Вова, — да все некогда. Без Ткача как без рук, а надо же еще и кадрами заниматься. Знаю, что поставить бы кого-то вместо, но нет у меня второго хозяйственника. На днях попробую к Данилычу сгонять в Копотню еще раз, прапор мой это, пол года как комиссовали по ранению. Должны на днях из больнички выписать.

— Лады. Действуйте. А пока везите этого красавца в «Афродиту», — я кивнул на вышедшего к нам со спортивной сумкой в руке и в теплой куртке Децла. — А я поеду по своим делам.

Надо было наконец созвониться с моим еврейским компаньоном и заехать к нему. А еще набрать человеку по поводу билетов на паром в Финляндию. Но сперва к адвокату. Всё-таки не зря меня Черный так рано поднял — хоть успею вопросы закрыть, до встречи с Митяем.

Глава 15

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

После возвращения домой, лёгкой тренировки во дворе на турниках и плотного завтрака я таки дорвался до телефона и принялся за скопившиеся дела. Вспомнив номер, который дал мне Александр Иванович — некой Анисимовой по вопросу билетов, — я быстро пальцем набрал номер. Цифры сложились в нужную комбинацию, диск с характерным шорохом вернулся на место, и после пары гудков в трубке раздался женский голос — ровный, слегка усталый, тарабанящий текст, повторенный явно не один десяток тысяч раз:

— Центральный совет по туризму и экскурсиям, Госкоминтуриста. Отдел бронирования. Секретарь Гудкова. Слушаю вас.

— Доброе утро! А как бы мне связаться с Натальей Петровной Анисимовой? — немного опешил я от того куда попал. Честно говоря, даже не задумывался чей номер мне дал папа Малого.

— Как вас представить? По какому вопросу?

— Святослав Степанович. Скажите ей, что я от Александра Ивановича, она поймёт, — расплывчато ответил я.

— Минутку, — сухо отчеканила женщина, и в трубке повисла тишина.

Говорить секретарше напрямки, от кого я звоню не стал. Просто на всякий случай. В трубке на десяток секунд затихло, а потом я услышал новый голос — властный, уверенный в себе и с хрипотцой, отчего показавшийся мне почти мужским.

— Анисимова! С кем имею честь?

В принципе, женщине было всё равно, с кем она имеет честь. Не спрашивая в лоб, она аккуратно, намеками попыталась выяснить, что это за Александр Иванович, от которого я звоню. И то верно: в Союзе таких Иванычей пруд пруди, но, если спросить напрямую — а вдруг кто важный попадётся и обидится, что его в Госкоминтуристе не узнают?

Поняв наконец, что звоню я от ОВИРовского Александра Ивановича, женщина расслабилась, и в её голосе даже проступили дружелюбные нотки. Видимо отношения с папой Малого у нее были хорошие, можно даже сказать дружеские.

— Если у вас группа, Святослав, то мне нужны их документы, справки с работы и рекомендации от начальника. Положительные, конечно. Ну и судимостей у ваших туристов быть не должно! — объяснила женщина. — Давайте я придержу для вас четырнадцать мест на круиз через две недели. До понедельника успеете? — я согласился. — Отлично, тогда заезжайте в обед.

Девушка зашуршала бумагой — явно что-то начала записывать.

— Делаю пометку.

— А куда мне их везти?

— Ну как куда? К нам, на Озерковскую набережную, дом 50! В отдел билетного бронирования. Пропуск я на ваше имя распоряжусь выписать.

Поблагодарив женщину и пообещав быть, я сделал для себя пометку: перекинуть это дело с документами на брата и поговорить с Лазарем Моисеевичем насчёт какого-нибудь подарка для женщины в качестве благодарности. Хорошая коробка иностранных конфет или импортный кофе в таких делах лишними никогда не бывают. Нет ничего в этом мире более важного, чем знакомства и связи, а связи надо смазывать.

— Кстати, да! — буркнул я сам себе под нос, вспомнив о своём еврейском партнёре, и тут же набрал его домашний номер.

Мужчины дома не оказалось. Однако его сердобольная супруга, тётя Роза, узнав, кто звонит, выдала мне адрес офиса Лазаря, параллельно засыпав меня ворохом мелких личных новостей: о том, как её супруг забывает пить таблетки, как недавно у него чуть не открылась язва на фоне поездки в Ленинград и вообще муж совсем перестал бывать дома, а может даже и тайно пьет. Короче тетя Роза дорвалась до свободных ушей. Вежливо отбиться от неё получилось не сразу и с большим трудом.

Своего адвоката Михаила Генриховича Шницермана я поймал буквально на лестнице, на этаже, где располагался его офис. Я добрался туда уже в двенадцатом часу, для разнообразия пешком. Ноябрьское утро было хмурым и зябким, а потому горло свитера я натянул по самый нос.

— Ой! — дернулся было мужчина, завидев меня в таком-то бандитском маскараде. Но когда я сдернул черную ткань одежды с лица, расслабился. — А-а-а! Святослав! Рад видеть. У вас что-то срочное? А то я вот, в суд собрался, — виновато улыбнулся мне мужчина в сером пальто. Одной рукой он приподнял портфель из коричневой кожи, показывая тем самым, что в суд едет явно по делам, а второй параллельно пытался заправить непослушный махровый шарфик, который норовил вылезти наружу, точно живое существо.

— Да, собственно, я быстро. Хотел узнать, что там по моему УДО?

— Тогда проводите меня до выхода, молодой человек, — кивнул мужчина, и мы пошли по лестнице вниз, в сырую мглу плохо освещенной лестничной клетки. — В общем-то, с вашим делом проблем нет. Характеристики собраны, контакты налажены. В январе передам заявление в суд. И если все нормально, то в феврале вы уже должны будете… как это говорят? Скакать