Светлейший князь - Роман Валерьевич Злотников

количество нефтяных месторождений. Удавалось это, увы, очень далеко не всегда. То есть с Баку всё было ясно — там у него позиции были непоколебимые. Но вот во всех остальных местах пока случился полный пшик. В Персии о нефти никто не слышал… понятно, что пока, но бывший майор даже не знал где бурить. Вот вы знаете в какой части Ирана сегодня добывается нефть — на юге, западе, севере или востоке? Вот и он не знал. В Ираке и Кувейте — вот уж прям образец нефтяной страны, к его удивлению тоже… В Поволжье ничего не вышло. Не то чтобы он на него замахивался — нефти Баку России точно хватит ещё очень и очень надолго, но на всякий случай застолбить чтобы не подгребли какие-нибудь англичане с немцами — почему бы и нет. На Самотлор он даже не замахивался… Так что кроме Баку он сумел наложить лапу только на Майкоп и вот румынский Плоешти. Но в Майкопе добыча пока почти не шла. Незачем было — нефти уже вполне себе обустроенного Баку пока вполне хватало, а вот Плоешти разрабатывался довольно активно. Уж больно удобная там была логистика на южную, восточную и центральную Европу. До Дуная от месторождения по прямой было всего полсотни вёрст, а по Дунаю баржи с нефтью уже расходились как вверх по течению — в болгарские земли османской империи, полунезависимую Сербию, уже совсем независимую Венгрию, Австро-Полонию и Баварию, ну а через них во все соседние страны, так и вниз — в Чёрное море. А там уже через нефтяные терминалы Констанцы — во всё Причерноморье и средиземноморские страны вплоть до Испании и Франции. Так что в Плоешти Даниил вложился хорошо…

— Да,- кивнул император.- Информация пришла вчера вечером. И я сразу же велел Певческому мосту готовить ноту.

Князь Николаев-Уэлсли пару мгновений помолчал, а потом хмуро спросил:

— Ответа пока не было?

— Ответ будет быстро. Телеграф, чай, в Истамбуле имеется.

Бывший майор вздохнул… А вот интересно — что послужило если не причиной то, хотя бы, поводом для войны в тот раз? Точно же ведь не эти нефтяные прииски! Даже если их кто-то уже и разрабатывал — вряд ли это была Россия. В той истории Россия самостоятельно даже бакинскую нефть не осилила — насколько он помнил, там локомотивами были Нобели с Ротшильдами… Впрочем, вспоминать теперь было без толку. Надобно сосредоточиться на том, что есть здесь и сейчас.

Ответ султана действительно пришёл на следующий день. А ещё через два дня русские войска перешли Прут. И столь быстрое начало действий показало Даниилу, что войска уже стояли наготове.

А уже через неделю русские войска вошли в Бухарест. Причём, через сутки после этого в городе был устроен парад, который принимал… лично Николай! Не один, конечно, а вместе с командованием Дунайской армии и с, так сказать, лучшими людьми придунайских княжеств. Но столь стремительное появление русского царя, оказавшегося в Бухаресте всего через десять дней после того, как он лично в Санкт-Петербурге подписал «Манифест о занятии Придунайских княжеств» вызвало в Европе некоторый шок. Увы, скорость перемещения по железным дорогам хоть и была широко известна — но высшим политическим руководством многих стран до сего момента была как-то не очень осознанна… Зато в Бухаресте был полный экстаз. Русского императора буквально боготворили! По всей Валахии в церквях заказывали молебны в его честь, на стенах даже самых бедных хижин висел его портрет, бережно вырезанный из местной газеты… а уж сколько новорожденных получили имя «Николай» — вообще страшно было представить! Впрочем, не только в Валахии. РИТА работала не покладая рук, прославляя успехи русского оружия и гений русского императора — так что это имя взлетело в топ популярности во всех славянских землях Европы. Да и не только славянских. В той же Пруссии[1], Дании, Голландии и некоторых других странах имя «Николай» так же стало весьма популярным.

Одновременно начались боевые действия на Кавказе[2]. И здесь всё так же складывалось удачно — войска перешли реку Арпа-Чай и буквально за трое суток дошли до Карса. А ещё через неделю эта турецкая крепость пала. При том, что с прошлой войны турки её основательно укрепили, вложив в неё сотни тысяч, а то и миллионы лир. Всё дело было в том, что именно тут, на Кавказе, произошли первые полевые испытания новой семи с четвертью дюймовой нарезной казнозарядной пушки в варианте осадного орудия. Да и вообще здесь случилось первое боевое применение этого образца… Караван тракторов с калоризаторными двигателями в сопровождении сапёрного батальона, прикладывавшего неимоверные усилия для обеспечения возможности его продвижения, почти неделю тащил громоздкие орудия к Карсу, а когда, наконец, дотащил — всё было решено за два дня.

Гарнизоном, как выяснилось, командовал британский полковник, которому в османской армии был присвоен чин генерала — Уильям Уильямс. Когда британец отдавал свою шагу генералу Муравьёву — он сердито спросил:

— Что за дьявольские пушки вы приволокли? Они разносили наши укрепления будто они были из глины.

Ещё через неделю пали Баязет и Батум. Причём, на этот раз обошлось без новых пушек. Не потому что они там были такими уж лишними — просто сапёры не смогли построить маршрут, по которому их можно было дотащить от Карса до этих крепостей. Увы, горы и почти полное отсутствие дорог вкупе с общей громоздкостью конструкции создали весьма большие трудности для их применения. Так что — и слава богу, что удалось обойтись без них… Впрочем, не совсем. Для передачи ультиматумов гарнизонам крепостей хитрый Муравьёв велел доставить по дюжине аскеров с парочкой мюлазимов из состава гарнизона Карса. И пока офицеры рассказывали о штурме Карса командирам крепостей и их ближайшим подчинённым, сопровождавшие их солдаты заливались соловьями в своём кругу… чем немало поспособствовали тому, чтобы в сердцах таких же аскеров, как и они, из которых состояли гарнизоны Баязета и Батума, зародился страх перед чудовищными пушками русских. И появилось сильное желание не дожидаться начала их обстрелов… Так что, хотя оба предложения о сдаче были отвергнуты, оборонялись гарнизоны обеих крепостей после этого не очень-то и стойко. Вследствие того, что аскеры при первой же возможности, бросали оружие и с удовольствием сдавались в плен.

Ну а на Дунайском фронте так же всё шло своим чередом. Через две недели после взятия Бухареста русские окружили и взяли в осаду сильные турецкие крепости Силистрию и Рущук. Но не успели турки, лихорадочно собиравшие группировки войск для их