Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

впиваются в ладони. Да, она была безмерно рада, что они живы. Что Том жив, что дети здесь, в относительной безопасности. Но пока они ехали за бензином, пока боролись и убивали, здесь, в их сердце, в их маленькой попытке отстроить заново клочок старого мира, случилась катастрофа.

Они потеряли все. Не просто дом — Особняк был не просто зданием. Это была крепость. Это были вспаханные поля за стенами, курятник, солнечные батареи на крыше, библиотека, которую по крупицам собирали два года. Это был свет в окнах, вид на холмы, а не на бетонную стену. Это была их попытка не просто выживать, а жить. Вернуть хоть крупицу того мира, где дети не боятся дневного света.

Два года. Два года тяжелейшего труда, надежд и маленьких побед. Все это было затоплено темным, безликим морем. И теперь что? Начинать сначала? Снова с нуля? С молотка и гвоздя, с первого зернышка? Сидеть в этой бетонной норе, как перепуганные крысы, и тихо, день за днем, доедать остатки припасов, пока не кончатся патроны, еда, бензин, надежда? А потом что? Выйти наверх с поднятыми руками и пополнить собой ту самую орду, от которой бежали? Или просто тихо умереть от голода в темноте, став очередным скелетом в братской могиле человечества?

Эти мысли, жуткие и неумолимые, пронеслись в ее голове, пока Том начинал свой рассказ. Она смотрела на него, кивала, но слышала лишь отдаленный гул его голоса. Ее взгляд блуждал по лицам — усталым, но полным надежды, обращенных к ней, их лидеру. Они ждали от нее решений. Веры. А она чувствовала лишь ледяную пустоту и тяжесть ответственности, которая грозила раздавить ее окончательно.

Мы спаслись сегодня, холодно констатировал ее внутренний голос. Но проиграли войну. И теперь я должна найти, за что зацепиться, чтобы эта мысль не убила их всех прямо сейчас.

Том сказал:

—В тот день, когда вы уехали, мы начали уборку. Дейв с Диланом и Стюартом отправились на вышку, устанавливать антенну.

Нева кивнула, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но ее ноги были напряжены до дрожи. Она мысленно представила тот день — солнечный, относительно спокойный. Они с Кайлом, Вилли и Эдом только тронулись в путь, оставив за спиной иллюзию безопасности.

Дейв подхватил рассказ, его голос был низким и натужным:

—Залезаем мы с Диланом наверх, я что-то там пытаюсь прикручивать... Потом словно почувствовал какое-то зло. Не знаю, знаешь, будто кто-то сзади тебе смотрит в спину. Я поворачиваюсь...

Нева непроизвольно сжала руки сильнее. Она знала это чувство. Холодок между лопаток, первобытный инстинкт, кричащий об опасности. Она сама тысячи раз ощущала его на своей коже.

— ...а там на горизонте, вернее, там и горизонта-то не видно было... — Дейв замолчал, глотнув воздуха, словно ему снова не хватало его на той вышке. — ...просто черное море. Как цунами. Пыль столбом... Потом мы услышали, когда уже уезжали, гул. Будто рой шершней, которое медленно приближается. Я видел, они шли в нашу сторону. Я сразу Тома по рации, вызвал... Я еще стото их не видел...

— Я сразу объявил тревогу и приказал всем собраться в особняке, — продолжил Том, его голос был ровным, но Нева слышала под этим ровным тоном сталь пережитого ужаса. — Мы с Сетом приехали через двадцать минут на вышку к Дейву.

Сет говорил, глядя в пол:

—Мы залезли на вышку... и увидели своими глазами эту катастрофу.

Нева представила это. Том, подносящий к глазам бинокль. И тот миг, когда его взгляд, вместо привычных линий дорог и полей, встречает бесконечное, шевелящееся пятно, пожирающее ландшафт. Ее собственное сердце сжалось в тот момент, когда она увидела то же самое с другого холма. Это было чувство абсолютной, тотальной беспомощности.

— В бинокль Том увидел хамви, он мчался впереди, — сказал Сет.

— Да, — подхватил Майкл, обменявшись взглядом с Джеком. Они говорили по очереди, как по заранее отрепетированной роли. — Мы, когда на мосту расстались... Ну и поехали в ту сторону, куда Эд сказал. И через часов восемь-девять наткнулись. Просто уперлись в них. Поднялись на склон, увидели, что они растянулись на сотни миль и просто... что они наш город сотрут с лица земли. Ну, мы и дали деру в Пальмонт предупредить.

Джек кивнул:

—Приехали раньше орды. Но если бы не Дейв... — он кивнул в сторону Дейва, — ...то не успели бы все собрать.

Рассказ замолк, оставив в воздухе тяжелое, густое эхо. Все взгляды снова были прикованы к Неве. Она сидела неподвижно, ее лицо было бледным и застывшим, как маска. Внешне — собранный лидер, выслушивающий доклад. Внутренне — ее разум был полем боя.

Она переживала это вместе с ними. Каждую секунду. Она чувствовала тот леденящий ужас Дейва на вышке, когда он обернулся и увидел надвигающийся конец всего. Она слышала нарастающий гул, который сначала был просто странным звуком, а потом — погребальным звоном. Она видела, как Том и Сет мчались на вышку, еще не зная масштаба катастрофы, и как их мир рушился в окулярах бинокля. Она ощущала отчаянную гонку Майкла и Джека, их панический бросок назад, чтобы успеть крикнуть «бегите!».

И за всем этим стояла одна пронзительная, невыносимая мысль: А если бы мы не уехали? Если бы я была там?

Она представила бы себя на стенах особняка. Она бы смотрела, как это черное море подходит все ближе. Она бы отдавала приказы, зная их бесполезность. Она бы видела, как рушатся укрепления, которые они строили месяцами. Она бы слышала крики... Возможно, даже его крик...

Ее взгляд на секунду задержался на Томе. Живом. Она сжала кулаки, подавляя дрожь, которая пыталась прорваться наружу. Эта мысленная картина была хуже любого кошмара. Они не просто потеряли дом. Они чудом избежали гибели в самом страшном ее проявлении — гибели на глазах у тех, кого не смогли спасти.

Она все еще переживала это. Прямо сейчас. Ее разум отказывался принять факт их спасения, зациклившись на том, как все могло бы произойти. И вместе с этим пришло горькое, беспощадное понимание: их побег, их успешная миссия за бензином — все это было отсрочкой. Не решением. Орда никуда не делась. Она была там, на поверхности. И она доказала, что никакие стены, кроме, возможно, этих подземных бетонных катакомб, не могут остановить ее.

Она медленно выдохнула, заставляя легкие работать. Заставляя себя вернуться в настоящее. Они были здесь. Живые. Все. Это был единственный факт, который имел значение в эту