Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

там лучше”. Лучше не будет. Здесь — всё, что у нас осталось. И если кто-то ещё дышит — его надо найти. Остальное — сжечь. Пальмонт мёртв, — сказала Ева ровно. — Но если Ник жив — я его найду. А если нет…

Она замолчала. Глянула вперёд, на дорогу, на горизонт.

— Если нет — я сделаю так, чтобы тот, кто виноват, сдох последним. Медленно.

Ева захлопнула дверь полицейской машины и резко бросила:

— Пошли, Шарлот. Оставь племянницу в машине. Надо решать, как будем возвращаться.

Сет разворачивал старую карту – мятая, с пятнами запекшейся крови и грязи, на капоте джипа, прижав углы бутылками с водой. Пыль оседала на бумагу.

— Говори, Шарлот. — Ева ткнула пальцем в центр карты. — Как вы вылезли? Путь, где шли. Где кишит, где пусто. Отмечай крестами – где бродят стаями.

Шарлот, вздрогнув, указала дрожащим пальцем:

— Мы… пробирались через западный въезд, потом по этим кварталам… Она обвела район. — А вот тут, в центре, особенно по городскому парку… Там просто эпицентр. Полно мертвяков. Море.

— Парк? — Ева сузила ледяные глаза, не отрываясь от карты. — Почему там сборище, если все по щелям сидят и дышат через тряпки? Логики ноль.

— На сцене… колонки. Остались подключены к аварийному питанию в первые день, когда электричество пропало. Шарлот проглотила комок. — Там что-то замкнуло… трещало, фонило, музыка обрывками… мерзость. Мертвые туда и поперли.

Ева усмехнулась – криво, устало, с горькой иронией:

— Ну хоть один раз техника сработала не на убийство. Ладно. Она провела ногтем по карте, оставляя царапину – мысленный маршрут. — План простой, как пуля. Моя цель – дом. Сначала я туда. Надо проверить, там ли Ник. Или… хоть что-то

Она резко перевела взгляд на группу:

— Вы же, весь этот хромой цирк на джипе – дуете к госпиталю. Если Шарлот не понесла пургу, что там чисто – забиваетесь в угол и ждете. Тихо. Потом встретимся, решим, кому дальше помирать.

Сет напрягся, сжал кулаки до хруста костяшек:

— Ева, я с тобой. Плечом к плечу.

— Нет. — Отрезала, как скальпелем. — Твоя задача – доставить груз в точку Б. Том – пациент нетранспортабельный, Шарлот – на грани истерики. Ты – единственный рабочий экземпляр, способный кого-то прикрыть.

— А если ты нарвешься? — бросил он, глаза сверкнули. — Ты тоже не броня.

Ева резко вскинула голову, взгляд – как лед:

— Вот именно. Если в госпитале окажется рассадник – как думаешь, Том с его культей и медсестра в статусе овоща отобьются? — Голос стал жестче стали. — Не поедешь с ними – они трупы. Так что закрой клапан и делай, что сказано. Не обсуждается.

Сет сжал челюсть, губы побелели. В глазах бушевал немой протест, но слова застряли. Приказ есть приказ.

Ева выхватила рацию.

Щелкнул тумблер. Начала перебирать волны – резко, методично. Голос – холодный, отчетливый, как диктовка диагноза:

— Говорит Ева Беннет. Главврач госпиталя Святого Петра. Если кто ещё жив в Пальмонте — отзовитесь. Повторяю, если вы не труп — ответьте.

Секунды висели тишиной. Только треск помех.

И вдруг – обрывки, будто из глубины:

— «…может, подъехать… далеко… слышим вас…»

Рация захрипела. Снова тишина.

Ева взглянула на карту, потом на серый горизонт.

Кривая усмешка тронула ее губы – почти весело, как перед сложной операцией с сомнительным исходом.

— Уже пищат. Значит, не только мы тут с упрямством крепче вируса. Живые еще шевелятся. Надежда – не труп. Она резко захлопнула карту. — Ну что ж. Заводим моторы.

Повернулась к джипу, бросив через плечо, с ледяным сарказмом:

— А вы – держитесь чертовой схемы. И если кто сдохнет по дороге – воскрешать не буду. Морг переполнен.

Машины рыкнули моторами. И разъехались.

Каждая – в свою зону риска. Навстречу страху. Или шансу. Разницы иногда – на волосок.

Ева положила автомат на пассажирское сиденье, лезвие ножа холодом упиралось в бедро. Глазами проводила джип Сета, пока тот не скрылся в пыльной дали, рванув к госпиталю. Пусть повезет. Хотя бы им. Она вдавила педаль газа.

Нева зашла в гостиную, и на мгновение ей показалось, что она попала в другой мир, в театр абсурда, где разыгрывается пьеса под названием «Нормальная жизнь». Воздух был густым от запаха тел, консервов и слабого запаха дезинфектанта. Помещение, освещенное тусклым светом аварийных LED-ламп, было заставлено разномастной мебелью, спасенной когда-то из разгромленных домов. Кто-то сидел на старых стульях, кто-то устроился на потертом диване, несколько человек пристроились прямо на расстеленных на полу одеялах.

И тут ее взгляд упал на детей. Они сидели в углу на коврике, окруженные горстью потрепанных игрушек. И это зрелище — эти маленькие существа, погруженные в свой мир, — пронзило ее острее любого клинка. Это был призрак того, за что они сражались. Призрак, который, возможно, уже исчез навсегда.

Алекс, заметив ее, сорвался с места и коротким заливистым лаем радости подбежал, обвивая ее ноги своими тонкими ручками.

—Тётя Нева! А ты правда приехала на том огромном бензовозе? Правда?

Нева машинально опустила руку, коснулась его волос. Ее пальцы онемели от усталости.

—Ага, — голос ее прозвучал хрипло. — Правда.

— Ура! — закричал мальчик. — Завтра можно посмотреть?

—Можно, — кивнула она, и он, сияя, побежал обратно к другим детям.

Ее взгляд скользнул дальше и наткнулся на ту самую девочку, Лену. Та сидела рядом с Амелией, племянницей Шарлотт, и осторожно, будто боясь обжечься, держала в руках потрепанную куклу. Девочка подняла на Неву свои огромные, темные глаза, полные немого вопроса и животного страха, и тут же, испуганно, отвернулась, прижимая игрушку к груди.

Ничего, промелькнуло в голове у Невы с горькой покорностью. Сначала страх, потом привычка. Ко всему привыкаешь. Даже к тому, что твой мир помещается в бетонной коробке под землей.

Она медленно обвела взглядом всех собравшихся. Вилли, развалившись в кресле, уже что-то жевал. Кайл стоял у стены, скрестив руки, его взгляд был устремлен в одну точку на полу. Эд тихо о чем-то говорил с Томом. Джина обняла Сета за плечи. Они были здесь. Все. Живые. Целые.

И от этого осознания в горле у Невы встал новый, тяжелый ком. Не от радости. От горечи.

— Ну, — ее голос прозвучал громче, разрезая гул голосов. Все замолкли, повернувшись к ней. — Начинайте. Как все произошло?

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти