Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

секунду. Все остальное — боль, горечь, страх перед будущим — приходилось отложить. Запереть глубоко внутри.

Конечно, вот обработанный и дополненный отрывок с усилением эмоциональной составляющей.

---

Ричард, все еще оправдываясь, пробормотал, глядя в пол:

—Да что в этих бочках такого особенного? Они крепкие, может, и уцелели...

Но его слова повисли в воздухе, не успев достичь ничьих ушей, потому что в этот момент дверь в гостиную с силой распахнулась. На пороге стояла Лора. Ее одежда была в пыли и темных пятнах, волосы растрепаны, а лицо искажено такой гримасой чистого ужаса и горя, что у всех присутствующих перехватило дыхание.

Она не искала взглядом — она сразу, как снаряд, ринулась к Неве и, вцепившись в нее, обрушилась на пол. Громкие, раздирающие душу рыдания сотрясали ее тело.

—Нева! Они... они все уничтожили! Всё! — ее голос срывался на визг, слова тонули в слезах. — Все наши усилия... Теплицы... они просто завалили их, шли стеной! На моих глазах... на свиней... на коз... они просто... изорвали их!

Она задыхалась, пытаясь выговорить невыговариваемое, ее пальцы впивались в плечи Невы.

—Кролики... в клетках метались... а они... десятки рук лезли, клетки не выдерживали, ломались... и они... они просто...

Она не смогла договорить, снова разрыдавшись, теперь уже беззвучно, вся сжавшись в комок страдания.

Ричард, стоявший в дверях, мрачно пояснил, обращаясь больше к самому себе:

—Её саму чуть не разорвали. Стояла там, как вкопанная, не могла сдвинуться с места, смотрела...

Лора, услышав это, резко подняла голову, ее мокрое от слез лицо исказила новая волна отчаяния и гнева.

—А как я должна была реагировать?! — выкрикнула она, глядя на Ричарда. — Когда на твоих глазах рушится всё, что ты так тяжело строил?! Эти животные... они давали нам еду! Без них... без них мы обречены!

И снова ее голос сорвался, и она, прижавшись к Неве, будто пыталась спрятаться от невыносимой реальности в единственном надежном убежище.

Нева сама еле сдерживалась. Каждое слово Лоры вонзалось в нее, как нож. Она видела эти картины — не по рассказу, а так же ярко, как если бы сама стояла на тех стенах. Пальмонт пал, и с его падением будто вырвали живую, кровоточащую часть из ее собственного сердца. Горе Лоры было ее горем, ее болью, ее провалом как лидера.

Она глубоко вздохнула, заставив лед в жилах немного отступить. Затем ее руки поднялись, и она с силой, но не грубо, взяла Лору за плечи, оторвав ее от себя. Она заставила девушку посмотреть себе в глаза. Взгляд Невы был тяжелым, уставшим, но в нем горела та самая стальная воля, что не раз спасала их всех.

— Все будет хорошо, — произнесла Нева, и ее голос прозвучал тихо, но с невероятной плотностью. — Мы не сдадимся. Мы выжили в этом аду не для того, чтобы сдаться сейчас. Нет. Ни за что.

Она сжала плечи Лоры чуть сильнее, пытаясь передать ей свою уверенность.

—Мы сильные. Мы...

На последнем слове ее собственный голос внезапно дрогнул, предательски сорвавшись. Этого было достаточно. Резко отпустив Лору, Нева стремительно развернулась и почти выбежала из гостиной, не в силах больше держать удар.

Кайл, сидевший неподвижно все это время, тут же сорвался с места, чтобы последовать за ней. Но Ричард преградил ему путь, положив руку ему на грудь. Его взгляд был усталым, но понимающим.

— Эй, парень, — тихо сказал старик. — Дай ей пройти. Она не сломается. Она не из таких.

Но Кайл лишь молча, но твердо отстранил его руку. В его глазах читалось не только беспокойство, но и какое-то новое, глубокое понимание. Он не просто бежал за своим лидером. Он бежал за человеком, чью боль он сейчас почувствовал как свою собственную. И, не оборачиваясь, он бросился за ней в полумрак коридора, оставив за собой гостиную, наполненную гулом чужих страданий и тяжелым запахом потерь.

Глава 28. Муж исчез - нашлись двенадцать

Родной дом в Пальмонте встречал ее могильной тишиной. Седан резко свернул на знакомую подъездную аллею, заросшую сорняками. Дом стоял – окна забиты фанерой и досками, словно ослепший великан. Дверь – завалена изнутри чем-то тяжелым (шкаф? диван?). Хороший знак. Значит, успели.

Пробиться внутрь оказалось делом техники и лома. Ева нашла слабое место – окно в подвале, присыпанное листьями. Фанера поддалась удару приклада автомата. Внутри пахло пылью, затхлостью и… пустотой. Ни запаха тления, ни пятен крови. Только следы спешки: перевернутый стул в прихожей, рассыпанные консервы на кухне, открытая аптечка, откуда взяли самое ценное.

Она бродила по комнатам, нож наготове. Спальня. На тумбочке – фото в рамке. Молодые, смеющиеся. Она и Ник. На пляже, до вируса, до конца света. Ева ткнула пальцем в стекло, прямо в лицо мужу. «Где ты, идиот?» – прошипела она без нежности, только с ледяной яростью неизвестности. Фото полетело в сумку. Доказательство жизни. Или сувенир для похорон. Туда же, в рюкзак отправилась её одежда.

Гостиная. Книги с полок сброшены, видимо, для баррикады. На столе – карта Пальмонта, испещренная пометками Ника (перечеркнутые районы, стрелки). Ева свернула ее в трубку – пригодится. Никаких записок. Никаких тел. Ника не было. Это кольнуло глубже, чем она ожидала. Не облегчение. Щель в бетоне отчаяния. Микроскопическая надежда. Может, с Джиной? Может, в убежище?

Внезапно – хриплый рев снаружи. Черт! Она метнулась к щели в забитом окне.

К седану подходили. Не спеша, пошатываясь. Двое. Знакомые лица. Миссис Хендерсон с соседней улицы, всегда носившая розовые тапочки – теперь в одном, нога волочилась. И… Тед, почтальон. Его добродушное лицо было перекошено в вечной гримасе голода. Они не ломились в дом. Они ходили вокруг машины, как акулы вокруг лодки. Обнюхивали. Царапали грязью капот. Что им там надо? Бензин? Память?

Ева замерла, прислушиваясь к собственному дыханию. Ждать? Они уйдут? Но с другой улицы выполз еще один. Потом тень мелькнула за забором. Стая собиралась. Надежда на незаметный отъезд таяла с каждой секундой. Сейчас она потеряет седан, а с ним – все шансы.

Решение созрело мгновенно. Нож в ведущей руке, пистолет – в другой. Она вышла через подвал, бесшумно, как тень.

Мертвецы заметили ее не сразу. Она была в пяти метрах от водительской двери. Миссис Хендерсон повернула голову с жутким хрустом. Пустые глаза уставились.

— Привет, Роза. Новые тапочки? – бросила Ева ледяным тоном, не замедляя шага.

Тед-почтальон зарычал и пополз навстречу. Ева не