Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

Леса и этой, как ты её назвал, Ведунье. И вот что я скажу тебе: да, лист пробует влиять на меня, но мы дверги крепкий народ и у нас другие цели. Не война и не власть. Да, новой войне быть и это стало давно понятно мне, как никому другому. Гоблинсы, оркусы, горные великаны и другая погань, нарушает покой наших гор. Да, скорее всего мы примем участие в этой новой войне, как и триста пятьдесят лет назад. Да, лист надо уничтожить, вот только самый жаркий горн и земная магма не смогли с этим справиться, при этих словах глаза его блеснули. Но если владыка леса сказал, что у тебя есть шанс, кто я такой что бы ему не верить. Если у тебя не получится, я укрою всё здесь в горах, укрою так далеко, что никто и никогда не достанет. Ты понял меня человек?.. Но хватит о грустном… У меня родился внук и наследник.

Даин зыркнул на Дурина, но тот не повёл и ухом. Все время нашего разговора с отцом он что-то писал в маленькую записную книжку. В одном глазу его был вставлено увеличительное стекло, а другой глаз прищурен. Король тем временем продолжил:

– Я приглашаю тебя на пир по этому случаю. И последнее. Я благодарен тебе за помощь. Новые тактики и приёмы нужны нам, мы очень закостенели за последние сотни лет. Оставайся до весны. Позанимаешься с Дурином, другими командирами. Также мне докладывали, что ты молодой мастер кузнец и, если это любо тебе, то учись у наших мастеров в эти дни, я дозволяю. Все равно век твой короток и люди не помнят тайн. И самое последнее, пока мы говорили я рассмотрел твоей доспех. Я вижу насквозь все те необычные улучшения, что ты сделал. Вполне неплохо для человека и задумки свежие, но… Если я правильно понимаю, что тебя ждёт, то тебе нужен другой доспех, и я хочу наградить тебя за помощь. Наша святыня очищена от грязи, и серебряная вода набрана. Младенец будет обмыт, как полагается, и вырастет великим правителем двергов. Во всём этом есть и твоя заслуга. Дурин, мальчик мой. Ты же поможешь этому человеку с доспехом для его последней битвы?

– Да, отец! – Ответил Дурин.

Патриарх замолчал и уставился в огонь камина, а мы с принцем поклонились и вышли в большой приёмный зал. Аудиенция закончилась. Пока мы возвращались в мастерские Дурина, служившие ему и домом, лабораторией и кузницей, я не уставал любоваться главным и самым большим городом двергов.

Ледяной пик оказался полым внутри, и всё это огромное пространство занимал город. Естественного происхождения световые шахты в шести местах пронизывали купол пика и давали массу света. Сквозь них и через незаметные глазу трещины, вниз по камням, от идущего наверх тепла, образовались невероятной красоты водопады. Дверги любовно одели их в каменные желоба и направили так, чтобы не только закрывать все нужды города в водоснабжении и канализации, но и часть потока оставили для красоты. При входе в эту огромную каверну, в которой вольготно разлёгся город, два рукотворных водопада справа и слева от центральной дороги были доминантами парка.

Да, здесь под землёй действительно был парк. Парк с фонтанами, настоящими деревьями, прекрасными каменными скамейками и скульптурой. Выход из парка заканчивался длинной и пологой лестницей, ведущей на первый ярус города. Всего ярусов было три, и верхний из них был твердыней правителей подземного народа. Также по стенам этой невероятной по размерам пещеры были устроены балконы, на них тоже располагались жилые дома, мастерские и многие другие необходимые здания. Первый ярус со вторым, а затем и с третьим соединялись широкими вырубленными в сплошном камне лестницами, а вот дома на балконах пещеры были соединены с основным ансамблем зданий путём ажурных, как будто висящих в воздухе мостов. Дома здесь, в основном, были двух или трёхэтажные и, конечно, сплошь сложенные из камня. Крыши домов были из красной черепицы, и это придавало городу ещё больше нарядности и уюта.

Центральным и любимым местом города, кроме цитадели правителей была таверна «Весёлый дверг». Таверна была поистине велика и вмещала в себя, кажется, всё население города. Пиво, хлеб, грибы и мясо десяти и более сортов можно было вкусить здесь в любом сочетании. Молодые дверги, после совершеннолетия, жили одиноко и в основном в мужских общежитиях, именно они-то и были завсегдатаями этого заведения. Женатые подземные жители привыкли принимать пищу дома, а несовершеннолетние и подавно. Конечно, в таверну ходили все, но по случаю, а холостяки проводили здесь всё своё свободное время. Ступая по мостовым этого города, я не переставал любоваться им.

– Стэн, ты слушаешь меня? – Вывел меня из задумчивости Дурин.

– Прости, друг мой, что ты говорил? – Переспросил я его.

Дурин видел, что я любуюсь его городом, и ему было это приятно, он не сердился на меня.

– Что будем делать с твоим доспехом? – Повторил он свой вопрос.

– А ничего, – ответил я. – Мне по стилю боя не подходит тяжёлый сплошной доспех, я проповедую манёвренный стиль боя. Поэтому буду биться, в чём есть. Дурин нахмурился и проговорил:

– От подарка правителя не стоит отказываться, к тому же у меня есть одна старая задумка по доспеху. Двергам она не подойдёт, мы любим, чтобы все было по старинке, а ты может, и оценишь, пойдём, чертежи покажу. – И он показал…, неделю мы спорили над чертежом до изнеможения, ссор и чуть ли не до драки, но в итоге, что-то начало вырисовываться.

В одну из ночей я вынырнул из своих мыслей о прошедшем дне и понял, что любуюсь искрами, плавающими в чёрном камне перстня, который я нашёл в Башне. Искр становилось всё больше, а одна из них была крупнее остальных, и я буду не я, если она не появилась после того, как я убил горного великана.

Изменения, происходившие со мной, не сильно меня беспокоили, у меня была цель и когда я выполню её, всё остальное станет не важным. Начав работу над доспехом, Дурин попросил посмотреть мой меч и когда я достал свой полуторник, он очень заинтересовался. Чуть ли не обнюхав его со всех сторон, он вновь обратился ко мне с вопросом:

– Говоришь, сам сковал? – Спросил он.

– Да, – ответил я тогда. – Вместе со старым Тревором.

– Вы не могли так сковать! – Сказал принц, задумался и продолжил. – Но как-то сковали же!

Глубокие борозды раздумий украсили его высокий лоб, и он что-то бормоча про себя, ушёл в другую мастерскую. Дни