Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

участие трех десятков медэваков за раз! Три, пять, семь — это да. Тридцать — нет. И не дай Бог, чтобы такая необходимость наступила… Мы шли по Виа Претория, и нас никто особенно не встречал и не приветствовал. Праздной толпы тоже было не видать.

— Отря-а-а-ад… — раздался голос Ростова. — Подобрались! Четче шаг! Входим в Атриум!

Загремел встречный Преображенский марш. Второй раз в жизни я в составе парадной колонны входил в эту святая святых «Ломоносова». Войска, принимавшие участие во взятии Лахарано Мафаны, выстраивались вокруг блистающего всеми цветами радуги фонтана плотными коробками, чтобы всем хватило места. Не прям всем — в параде участвовали что-то около двадцати пяти тысяч человек, еще примерно столько же находились на балконах, ярусами уходящих к потолку.

Я шел, стараясь выдерживать строй и шагать в ногу с Багателией, который двигался слева от меня, и думал про площадь Атриума: больше или меньше он у нас, чем Красная площадь? Гектара два тут было, это точно. Но в прошлый мой визит все пространство здесь занимала толпа праздной публики, теперь же — одни военные, которые располагались гораздо более логично и компактно. Конечно, большую часть Атриума заполнили избранные воины четырех когорт — станового хребта Легиона. Специальные и вспомогательные части а также ауксилларии оказались вынуждены жаться к балконам. Мы — тоже, но зато довольно близко к Портику, где стояла трибуна.

Наконец Отряд замер на месте, которое было нам уготовано штабными офицерами. Преображенский марш смолк, и на секунду в Атриуме повисла грохочущая, ошеломляющая тишина. Мы даже пошевелиться боялись, кашлянуть или шаркнуть ненароком… Только струи фонтана все так же взмывали вверх и с шумом падали, нарушая общее молчание. Зажглись мощные софиты над Портиком, и в их свете к трибуне вышел генерал Верхотуров — в парадном мундире, высокий, широкоплечий. Глаза легата сверкали из-под густых бровей, широкая улыбка излучала радушие. Он сделал всего четыре шага, развел руки в стороны и проговорил:

— Добро пожаловать домой, друзья!

— Ура, ура, ура-а-а-а!!! — откликнулись мы.

— Вольно! — скомандовал легат.

Мы расслабились, кто-то чуть подогнул коленку, другие перестали задирать подбородки, чуть ссутулились. Верхотуров продолжал держаться своего амплуа легионного бати, эдакого душевного дедушки. Мне это, пожалуй, нравилось.

— Сердечно поздравляю нас всех с еще одной победой! Мы взяли систему Глизе-370, освободили Лахарано Мафану, а Зазавави теперь — база Русского Легиона! — взмахнул рукой генерал. — И это — всего за два неполных месяца. Впечатляющий результат! Целая планета была на девяносто девять процентов очищена от системной погани, пятьдесят миллионов рефаим получили шанс определять свою судьбу самостоятельно. Великолепно, друзья!

Легион совсем не по-военному зааплодировал. Верхотуров дождался, пока гром аплодисментов стихнет, и продолжил:

— Отдельно хочу отметить операцию Первой Когорты по штурму промышленного района Фарихи Мадио. Вторая Когорта по праву может гордиться эффективными действиями по уничтожение крупных сил противника на Алафотсу. Третья Когорта проявила настоящий героизм во время молниеносной атаки на электростанцию Трано, Четвертой Когорте я выражаю искреннюю благодарность за успешные действия в тундре и огромные территории, очищенные от сил Системы. Сводный отряд под общим командованием трибуна Фролова провел удивительно дерзкую операцию с использованием подземных коммуникаций и освободил Фиалофану — крупный город, в котором находился критический важный центр обработки системных данных… К сожалению, во время кампании на Лахарано Мафане не обошлось без потерь и негативных последствий, — голос Верхотурова стал напряженным. — Заридаина станет уроком для каждого из нас. Захваченные в плен боевые товарищи — это наш общий позор. Ни один солдат Русского Легиона не должен достаться Системе, слышите? Русские своих не бросают! И если для того, чтобы освободить контуберний легионеров, нужно сравнять с землей целый город — мы сделаем это еще раз… И я говорю это с тяжелым сердцем, скорблю о разрушениях и жертвах, но признаю необходимость такого подхода. Вы меня услышали?

— Так точно! — выдохнули легионеры.

— Мы — Русский Легион! Мы не разрушаем жилища, больницы и школы без дай-причины. Не сжигаем поля! Мы бережем жизни гражданских, мы не насилуем, не грабим, не убиваем всех подряд. Это противно всей нашей природе. Кара за нарушение этих принципов будет жесткой и даже — жестокой, — легат ронял слова тяжело, с напряжением. — Но для того, чтобы выручить наших бойцов, мы пойдем на все. С холодной головой, удерживая ситуацию под контролем. Чтобы сделать то, что необходимо. Это понятно?

— Так точно! — снова откликнулся строй.

— Поэтому Заридаине была оказана самая существенная гуманитарная помощь. Мы дали тамошним рефаим всё, что были способны выделить здесь и сейчас: палатки, еду, оружие, походные печи, инструменты и медикаменты, учебные пособия и средства связи, — рубанул ладонью воздух Верхотуров. — Русский Легион обеспечил тех, кто пострадал из-за нас, из своих личных запасов. Я думаю, мы можем ужаться и перетерпеть без этого имущества. У нас будут шансы пополнить склады в ближайшем будущем. Возражения есть?

— Никак нет! — еще бы кто-то высказал возражения на таком мероприятии…

Я старался не думать о лицемерии: взамен уничтоженного города — печи, палатки и гладкоствольные ружья? Выглядит как неравноценный обмен! А с другой стороны… Всю планету ждут тяжелые времена, и, возможно, у жителей Заридаины будет даже некоторое преимущество: выживать в экваториальной зоне, имея отапливаемые палатки и медикаменты — гораздо проще, чем внутри огромных мертвых коробок посреди долгой зимы умеренного пояса — в той же Фиалофане.

— Мы потеряли тридцать восемь наших боевых товарищей, — отчеканил Верхотуров. — Тридцать восемь легионеров погибли вдали от нашей родины — Земли, и никакие чудеса рефаимской медицины не смогут вернуть их обратно. Почтим их память минутой молчания…

Все стянули с голов береты и замерли, ожидая, пока мерное щелканье метронома отзвучит по сводами Атриума. Тридцать восемь ударов, ровно по числу погибших. На сей раз обмануть смерть не получилось — Система прикончила тех, кто пришел с ней сражаться. Но стоило смотреть правде в глаза: если бы военную кампанию такого масштаба проводили на Земле, и война шла с настоящим живым врагом, а не с системными железяками — потери были бы много больше. Триста восемьдесят убитых? Три тысячи восемьсот? Тридцать восемь тысяч? Судить было сложно.

Когда метроном смолк и все надели головные уборы, легат продолжил говорить, как будто отвечая на незаданный мной вопрос:

— Несмотря на Заридаину и несколько других досадных просчетов, освобождение Лахарано Мафаны наверняка войдет в будущие учебники по истории Иностранных Легионов