Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

строжатся, все такие правильные… Напялят свои наушники и VR-очки, вечно в работе — даже на тренажерах! А фигурки — закачаешься… Ну, ты, я вижу, правильный парень, Тимур. Давай свой браслет — поменяемся контактами. Я тебе скидку сделаю — на бассейн. Он у нас крутой! Девчонки его обож-ж-жают!

Матвей вышел на следующей остановке, предварительно мне подмигнув. Отличное знакомство, вообще-то. И в тренажерку надо бы ходить, потому как модификации — модификациями, но тренировочки никто не отменял. Ежу понятно — модификации не панацея, и если можно сделать усовершенствованное тело еще более функциональным — то почему бы и нет?

Но была одна проблемка: наверняка этот Матвей подумал, что я кобель, который купился на упоминание девчонок. «Да, но нет!», как говорила одна моя знакомая коммунистка. Стрела — вот кто меня интересовал. Хотелось выяснить, кто эта таинственная незнакомка, и что она собой представляет. Чисто с детективной точки зрения, конечно.

Конечно, нет.

Может, я и вправду кобель? Полчаса назад у меня было вот это все с Кариной, только что десять минут кряду я морализаторствовал, а теперь — готов кинуться туда, где замаячил некий едва уловимый флер Маши Ларсен. Полный бред. Совсем я неадекват, что ли?

— Есть и другие тренажерки на «Ломоносове!» — решительно заявил я сам себе, вышел вон и зашагал по направлению к своей комнате.

По пути остановился у автоматов с едой и напитками: наконец-то у меня появилось время пообщаться с соседями по-человечески, десять дней до Убахобо были объявлены выходными, так что никто никуда не торопился. Затарившись всякой питательной гастрятиной, газировкой, энергетиками, сладостями и прочей гадостью, я шел по коридору, имея стойкое намерение дождаться Гайшуна и совместными усилиями вытащить из капсулы Евдоху на свет Божий.

Как говорится, близкий сосед лучше дальнего родственника. В огромной консервной банке посреди бесконечной вселенной этот тезис и вовсе обретал некий неоспоримый сакральный смысл. А еще — огромный смысл имелся в расселении членов одного подразделения в разные каюты, отсеки и палубы на «Ломоносове». Я восхищался командиром экипажа, дурел от Баруха, дружил с Палычем и безмерно уважал Раису. Но если проводить много времени вместе — несколько недель подряд, да еще и в замкнутом пространстве медэвака, вместе спать, есть, испражняться и воевать изо дня в день… Даже самые распрекрасные люди начнут бесить.

Чтобы не заработать очередную психическую болячку, стоило хотя бы пытаться наладить отношения с какими-то другими людьми, никак не связанными с экипажем. А еще — искать варианты времяпрепровождения в одиночестве. Но это — на долгую перспективу. Пока что я, тяжело нагруженный разными вкусностями, шел в свою комнату, чтобы угостить соседей.

* * *

— … Сорока! Сорока, ты тут! Хвала богам! — Тарас Гайшун ворвался в комнату, подобно ракете. — О-о-о-о, меня сейчас разорвет просто, мне срочно нужно кому-то кое-что рассказать. Ты ведь не растреплешь? Ладно, пофиг, если растреплешь — так ему и надо. Рассказывать?

— Конечно, рассказывать! — обрадовался я. И тут же спохватился: — Только это… Смотри, что у меня есть! За всю эту войну на Мафане и Зазавави бонусов капнуло — мама не горюй, а еще — модификацию мне сделали. Я проставляюсь! Я б и выпить что-то взял, но не знаю где… Давай сядем, за столом посидим, пообщаемся. Евдоха из своего хрустального гроба вылезет — и его привлечем!

— Да-а-а-а! — оживился варяг. — Сосед, я тя люблю, честное слово. Это будет культурно. Это будет уже не сплетня, это будет часть застолья — и тогда вроде как все нормально. А пузырь я достану. Ты Евдохе напиши, что Тарас знает, где достать «спотыкач», и он точно вынырнет из аквариума. Это всегда работает. Давай — свяжись с ним…

— Погоди, а как? — удивился я. — Что, с ним связь есть?

— Ну, сообщение ему напиши! Мне и тебе на браслет приходит оповещение, а у него перед глазами оно появится, где бы он там ни был… — как малому дитю объяснил Тарас.

— А где он может там быть? — никак не мог врубиться я.

— Да где угодно: в лесу на охоте, на бабе своей, в магазине…

— Подожди, а…

— Все, я за «спотыкачом!» — сделал отсекающий жест сосед. — Давай, накрывай на стол и пиши Туйманову.

И убежал, чуть ли не вприпрыжку. Я включил терминал, нашел там среди своих контактов Евдокима Туйманова — моего соседа, который сейчас лежал в капсуле за моей спиной — и написал ему:

— Евдоким, это Сорока, твой сосед. Я тут накрываю на стол по поводу первой моей зарплаты и первой же модификации. Гайшун пошел искать «спотыкач». Очень хотелось бы, чтобы ты к нам присоединился.

Ответ пришел минуты через три:

— Я с сыном фронтон заканчиваю, через полчаса сделаю вид, что пошел вздремнуть на качеле в саду, и присоединюсь к вам.

Такие новости заставили меня впасть в ступор. Сын? Фронтон? Сад? Качеля? Это как вообще понимать? То есть, в какую сторону фантазировать — это я примерно представлял, но осознать все это было непросто.

— Ждем! - ответил я и стал сервировать стол.

Ну, так себе студенческая сервировка получилась: куча снеков всех видов — от чипсов до мини-колбасок, разные батончики и сладости, энергетики в банках, газировка в бутылках… На втором курсе журфака я, увидев такое богатство, по потолку забегал бы… Во взрослой жизни я больше радовался куриным котлеткам, картофельному пюре и винегрету, если честно. И чаю с вафельными трубочками, например.

Но сейчас-то о правильном питании переживать не стоило: обновленный организм что угодно мог разобрать на жиры, белки, углеводы, витамины и микроэлементы. Главное, чтобы оно хотя бы в теории было съедобным. Эту особенность в Легионе знали и учитывали: даже те самые копченые острые колбаски были высокобелковым продуктом, а пряные сухарики содержали в себе добрую порцию незаменимых минеральных солей.

Покончив с накрытием поляны, я наконец снял с себя парадный комбез, вообще — все, кроме безразмерных шортов. Мне хотелось какой-то свободы, что ли? В конце концов — это моя комната, имею право! Времени до конца обозначенного Туймановым получаса оставалось еще предостаточно, так что я быстро ополоснулся в душе и стал бриться перед крохотным зеркалом.

Для бритья тут использовали шейверы — эдакий модный вариант электробритвы. Он убирал щетину очень чисто и втягивал волоски в себя. Глядя в зеркало, я хмыкнул и потрогал шрам, который уродливой кляксой расположился на левой скуле