Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

— А командир из него какой? — уточнил я. — Ну, я имею в виду твоего центуриона.

— Хороший командир, правильный, — признал Гайшун. — Деловой, смелый, решительный. Сам в бой — в первых рядах!

— Ну, и зачем человеку жизнь портить? Адекватных и психически здоровых все равно на свете не существует, у каждого свои тараканы, — это было мое стойкое убеждение. — А уж что касается женщин, отношений, секса и всего такого — тот тут у народа крыша едет вообще всерьез. То в одну сторону, то в другую… Кстати, Евдоха, а виртуальная семья — это как?

И тут я понял, что сморозил жуткую бестактность. Только говорил про неадекват, и тут же задал ему такой вопрос!

— Блин, что-то я… — исправляться было поздно, но попробовать стоило.

— Да ладно, — отмахнулся Туйманов. — Я могу рассказать. Мне плевать, что вы по этому поводу думаете. Совершенно пофиг — зашквар это или не зашквар, и что там скажут какие-то мужики, одобрение и осуждение которых мне од-но-хер-ствен-но! Но это будет долгая история…

— А мы никуда не торопимся, — заверил я. — Вон, бери колбаски, закусывай. У нас еще десять дней до Убахобо, что бы это ни было…

— У меня девчонка там, рефаимка, — вдруг признался Гайшун. — Но это — потом. Давай, Евдоха, рассказывай. Я с тобой два года живу и не разу этой байки не слышал. Наконец-то уши погрею.

— Давайте третью, — вздохнул пилот ОБЧРа. — А то что-то ком в горле стоит.

Он выпил, выдохнул и предупредил:

— Только не перебивайте!

И рассказал.

* * *

Глава 17

Беседа с соседями продолжается

— Мне как раз полтос исполнился, когда сын комп подарил, — рассказывал Евдоха. — Как сейчас помню — две тысячи десятый год, только-только кризис бомбанул. Жена год как умерла от рака, я сам не свой туда-сюда таскался, сдохнуть хотелось. Плевать мне на день рождения было: планировал снова водки бахнуть и вырубиться. А сынуля такой подгон мне сделал: он неплохо зарабатывал в свои двадцать восемь, дальнобойщиком по Европе в каденции ходил. Вернулся к моему дню рождения! Привез ноутбук, «Хьюлетт Паккард», двухъядерный, с какой-то крутой видеокартой. Записал на него сериалов всяких — «Сверхъестественное», «Легенда об Искателе», «Ликвидация», «Диверсанты» ну, и прочее… И три игры: «Ведьмак», «Масс Эффект» и «Драгон Эйдж»…

Гайшун ни черта не понимал, а у меня аж олдскулы свело: о таких монументальных вещах Туйманов сейчас говорил… В игровой индустрии эти штуки стали чем-то вроде «Матрицы», «Властелина колец» и «Звездных войн» для кинематографа. Я тогда учился в десятом классе, и каждая из этих игр была событием эпического масштаба для любого пацана, у кого имелся доступ к компу.

— Я сразу плевался: ну, вот я, взрослый мужик, уважаемый человек, даже — начальник, сейчас сяду в игрушки играть? А потом пересмотрел все сериалы и снова за бутылкой потянулся после работы. И решил — а, черт с ним, находит же молодежь что-то в играх… И знаете? Первым я прошел «Ведьмака». Быстро, впопыхах. Ничего не понял, но очень понравилось. И у меня стимул после работы домой идти появился! Оттарабанил в конторе — и домой, чуть ли не вприпрыжку. Там же скоятаэли недорезанные, и непонятно, как с Владычицей озера замутить в Темноводье…

— Надо было сказать, что у нее классная задница, — усмехнулся я. — Тогда можно и замутить.

— Ты чего — играл, что ли? — прищурился Евдоха недоверчиво. А потом осознал: — А-а-а, ты ж молодой! Ну, тогда ты, Сорока, меня понимаешь, да? Такая красота, такие персонажи, столько вариантов для прохождения…

— Ага. Офигенно они нарисовали заводь с кувшинками на закате, а? — я действительно считал этот компьютерный пейзаж шедевром игровой индустрии и прекрасно понимал восторги Евдохи.

— Да! — выдохнул он. — Именно! Кувшинки в Темноводье! Здесь у меня была холодная квартира в панельке, слякоть и серость за окном, и настоящий гадюшник на работе — все бабы между собой переругались, заходить в контору тошно. А включаешь комп — и там таверна, музыка вот эта, кулачные бои, покер с костями, девчонки красивые, с которыми можно замутить… Да — виртуально, как бы в воображении больше, но это и здорово, это мне и нравилось!

Туйманов, явно взбудораженный и сам ошеломленный своей внезапной исповедью, посмотрел в пустую кружку, быстро налил всем «спотыкача», не говоря тостов, выпил, зажевал колбаской и сухариками, запил газировкой…

— А потом был «Масс Эффект» — и его я тоже прошел раза три, по-разному. И «Драгон Эйдж» — это вообще настоящая магия… — вздохнул он. — Короче, мне играть было интереснее, чем жить. Вот и все. Меня переклинило. Я работал только для того, чтобы купить комп помощнее и влезть с головой в очередную крутую игрушку. Я не играл. Я жил там, внутри компьютера, внутри игр, понимаете?

Я его отчасти понимал. У меня был похожий период, когда я запойно рубился в комп. Но мне тогда исполнилось восемнадцать, а не пятьдесят. И потом у меня появилась в жизни симпатичная подружка, а еще — экстрим и подработка в «Гомельских ведомостях», где я гонял на аварии, пожары и происшествия с одним старым журналюгой в качестве фотокора — этот акула пера наотрез отказывался осваивать цифровой фотоаппарат. И жить мне стало интереснее, чем играть. А у Евдохи… Точнее — Евдокима Батьковича, не знаю его настоящего отчества, Туйманова, все обстояло с точностью до наоборот. Он потерял вкус к реальной жизни слишком поздно.

— Я не успел пройти «Кингдом Кам», — вздохнул Евдоха. — Ослеп сначала на один глаз, потом на второй. Ладно — не совсем ослеп, так — процентов на восемьдесят. Я уже на пенсии был к тому времени и мог играть целыми днями. И играл! Я слишком долго не обращал внимания на здоровье — если сидеть у монитора и особенно никуда не выходить, то оно как бы и не критично. И вот вам подарочек: отслоение сетчатки плюс глаукома — до свидания, зрение. Операция невозможна. После приема у окулиста я завис на диванчике в клинике, смотрел на аквариум с рыбками и ни черта не видел, слышал только как пузырьки из компрессора лопаются на поверхности воды. И думал, что сброшусь из окна сегодня